Говард Лавкрафт – Шепчущий во тьме (страница 4)

В заключение, уважаемый мистер Уилмарт, хочу сказать, что мы можем быть очень полезны друг другу. Спешу заверить, что я не хочу подвергать вас какой-либо опасности, поэтому сразу хочу предупредить вас, что владение камнем и записями будет небезопасным. Но я думаю, ради получения уникальных знаний вы сочтете такой риск оправданным. Я поеду в Ньюфейн или Братлборо, чтобы отправить вам (с вашего позволения) все имеющиеся у меня материалы, потому что тамошним почтовым службам я доверяю больше, чем нашим местным. Должен сказать, что живу я совсем один и не могу больше держать прислугу. Никто не хочет оставаться в доме из-за того, что ночью его окружают существа, и собаки постоянно лают. Я рад, что не ввязался во все это, когда еще была жива моя жена, иначе это свело бы ее с ума.

Надеюсь, я не сильно потревожил вас, и вы все же свяжетесь со мной, а не выбросите это письмо в корзину для мусора, посчитав бреднями сумасшедшего.

Искренне Ваш,

ГЕНРИ У. ЭКЛИ

P.S. Я также сделал копии некоторых фотографий, которые, я думаю, помогут доказать ряд упомянутых мною моментов. Местные старожилы утверждают, что это не подделка, а действительно чудовищная правда. Я пришлю вам их, если вам будет интересно.

Г. У. Э.

Сложно описать чувства, которые меня охватили после первого чтения этого странного письма. По идее, изложенные в нем сумасбродные и дикие предположения должны были позабавить меня даже больше, чем более скромные теории, которые раньше вызывали у меня смех, но что-то в тоне письма заставило меня отнестись к нему с какой-то парадоксальной серьезностью. Не то чтобы я хоть на мгновение поверил в инопланетную расу существ, прилетевших со звезд, о которой говорил мой корреспондент, но после некоторых изначальных сомнений я все же поймал себя на мысли, что, как ни странно, считаю господина Экли человеком честным и психически здоровым, а также верю, что он действительно столкнулся с каким-то необычным и аномальным явлением, которое он не мог объяснить иначе, чем таким вот чудаческим и фантастическим образом. «Конечно же, все это не могло быть тем, что он думал, – подумал я, – но, с другой стороны, эта ситуация была поистине достойна исследования». Этот человек безусловно был чем-то чрезмерно взволнован и встревожен, и почему-то мне казалось, что тревога его была далеко не беспричинной. Он излагал свои умозаключения настолько логично и конкретно, да и, в конце концов, его история действительно удивительным образом совпадала с некоторыми старыми мифами, пусть даже это были самые фантастические и дикие индейские легенды.

То, что он действительно слышал тревожные голоса, доносящиеся с горных лесов, и действительно нашел необычный черный камень, о котором говорил, было вполне возможно, несмотря на безумные выводы, которые он делал. Вероятно, подобные объяснения ему навеял тот странный человек, который утверждал, что он шпион инопланетных существ, а позже покончил с собой. Очевидно, что этот бедняга был по-настоящему сумасшедшим, но, тем не менее, ему удалось впечатлить своей извращенной инопланетной логикой наивного Экли, чье сознание уже было подготовлено к подобного рода полемике его фольклорными исследованиями. Что же касается недавних событий, то, судя по тому, что Экли не мог держать наемных работников, его невежественные деревенские соседи были так же, как и он, убеждены в том, что его дом ночами осаждали таинственные жуткие существа. Да и собаки ведь и правда на что-то лаяли.

Что касается записи фонографа, сделанной Экли, то думаю, что это были либо звуки животного, обманчиво напоминающие человеческую речь, либо звуки, издаваемые человеческим существом, деградировавшим до состояния низших животных. И тут мои мысли вернулись к черному камню с иероглифами и я начал размышлять о том, что они могут значить. А как быть с фотографиями, которые, по словам Экли, он собирался прислать, и которые старожилы сочли столь ужасающими?

Снова и снова перечитывая это письмо, я вдруг неожиданно словил себя на мысли, что, быть может, аргументы моих легковерных оппонентов на самом деле куда более серьезные, чем я предполагал. В конце концов, даже если не существует никакой расы инопланетных монстров, как гласит фольклор, в этих диких заброшенных горах и правда могут обитать какие-то странные уродцы, жертвы неудачной наследственности. И если так и есть, то присутствие странных тел в разлившихся ручьях не кажется таким уж невероятным. Тогда разве так уж глупо полагать, что и старые легенды, и недавние сообщения имеют под собой вполне реальную основу? Но признаюсь, мне стало стыдно, что именно столь причудливое и безумное письмо местного отшельника посеяло во мне сомнения касательно моей правоты в этом вопросе.

В конце концов, я ответил на письмо Экли, проявив дружеский интерес и попросив уточнить подробности. Ответ пришел практически сразу и содержал, как и было обещано, несколько фотографий, иллюстрирующих то, о чем он говорил. Вынимая фото из конверта, я почувствовал странную тревогу, будто сейчас моему взору предстанет нечто запретное и пугающее, поскольку, несмотря на нечеткость изображений, снимки эти внушали ужас, который только усиливался тем фактом, что это действительно были подлинные фотографии, фактические, визуальные свидетельства – результат безличного процесса передачи реальности без предубеждения, ошибок и лжи.

Чем больше я смотрел на них, тем больше понимал, что не зря воспринял Экли и его суждения всерьез. Конечно, эти фотографии несли убедительные доказательства того, что в горах Вермонта было что-то, что находилось далеко за пределами общепринятых знаний и верований. Самыми жуткими были следы – снимок был довольно детальным и, очевидно, был сделан, когда на отпечаток в грязи падал солнечный свет. Я сразу понял, что это была не какая-то дешевая подделка, так как четкие очертания камней и травы в кадре исключали сложную двойную экспозицию. Я назвал это «след», но «отпечаток когтя» было бы более подходящим термином в данном случае. Даже сейчас я едва ли могу описать это иначе, чем нечто ужасно похожее на клешню огромного краба, и что действительно было сложно однозначно сказать направление этого следа. Это был не очень глубокий отпечаток, но мне показалось, что он был размером приблизительно со ступню человека. Из центральной части «ступни» в противоположных направлениях выступали пары зубчатых щипцов. Вообще, вид этого следа сбивал с толку, и не факт, что данная конечность служила исключительно органом передвижения.

Еще одна фотография – явно сделанная с длинной выдержкой в условиях плохой освещенности – изображала вход в пещеру, закрытый валуном округлой формы. На голой земле перед ним можно было разглядеть густую сеть странных следов, но когда я изучал фотографию с лупой, я с чувством тревоги убедился, что следы эти были такими же, как на предыдущем снимке. На третьем фото был изображен круг из больших камней (как у друидов) на вершине отдаленного холма. Вокруг загадочного круга трава была сильно утоптана и стерта, однако здесь я не смог разглядеть никаких следов даже при помощи увеличительного стекла. На то, что места эти были крайне отдаленными от человеческих поселений указывала вереница уходящих в туманный горизонт горных вершин.

Но если самым жутким зрелищем были странные следы на земле, то наиболее любопытным был большой черный камень, найденный Экли в лесах на склоне горы Раунд Хилл. Видимо, Экли сфотографировал его на столе своего рабочего кабинета, потому что на заднем плане я заметил многочисленные полки с книгами и бюст Милтона. Камень, вероятно, стоял перед камерой вертикально и представлял собой неровную поверхность с выгравированными на ней символами, размером тридцать на шестьдесят сантиметров. Однако сказать что-либо определенное о том, что было изображено на этом камне, я не мог. Какие геометрические принципы легли в основу его огранки – вне всякого сомнения огранка эта была рукотворной – я даже не мог предположить. Никогда прежде я не видел ничего, что казалось мне настолько странным и безусловно чуждым этому миру. Из иероглифов на поверхности я смог различить очень мало знаков, но один или два, которые мне все-таки удалось разглядеть, повергли меня в шок. Конечно, это могла быть подделка, поскольку, думаю, не только мне доводилось читать чудовищный и зловещий «Некрономикон» безумного араба Абдула Альхазреда, но, тем не менее, по спине у меня пробежал неприятный холодок, когда я узнал в этих письменах определенные идеограммы, которые, как я знал из своих исследований, были связаны с леденящими кровь историями о монстрах, которые существовали еще до того, как возникла Земля и другие объекты солнечной системы.

Из пяти оставшихся снимков на трех была изображена болотистая и холмистая местность, которая, видимо, демонстрировала следы обитания там таинственных и зловредных существ. Еще на одном фото был странный след на земле совсем рядом с домом Экли, который, по его словам, он сфотографировал утром после ночи, когда собаки лаяли сильнее, чем обычно. Изображение было очень нечетким, поэтому сложно было сделать какие-то определенные выводы, но след действительно казался дьявольски похожим на тот другой след или отпечаток когтя, сфотографированный на безлюдной возвышенности. На последнем фото был изображен дом самого Экли: аккуратный белый двухэтажный дом с мансардой, построенный около века с четвертью назад, с ухоженным газоном и выложенной камнем дорожкой, ведущей к резной двери в георгианском стиле. На лужайке сидело несколько огромных охотничьих псов, а рядом с ними стоял мужчина приятной наружности с коротко стриженной седой бородой. Как я понял, это был сам Экли, и судя по лампочке в его правой руке, он был автором этого снимка.