Говард Лавкрафт – Черная гончая смерти (и еще 12 жутких рассказов) (страница 23)
– Но что же было дальше? – все наперебой задавали Брисбену один и тот же вопрос. – Что было дальше?
– Дальше? Доктор осмотрел мою сломанную руку, наложил гипс, а потом привел корабельного плотника и тот заколотил дверь сто пятой самыми крепкими гвоздями. Думаю, этот беспокойный утопленник, по какой-то жуткой причине, обречен возвращаться в распроклятую каюту снова и снова, и уже никогда не покинет верхнюю полку.
Говард Филлипс Лавкрафт
Ультарские кошки
Говорят, в городе Ультаре, что стоит на берегу Небесной реки, ни один человек не посмеет убить кошку.
Знаете, я готов в это поверить, глядя на кота, который мурлычет у моего камина. Он не просто мурлычет, а говорит на языке сфинксов, которым приходится двоюродным братом. Конечно, он говорит не со мной, я этого языка не пойму и мне страшно представить, с кем он ведет ежевечерний диалог.
Он – душа древнего Египта. Он – хранитель старинных легенд погибших городов. Он происходит из рода повелителя джунглей. Кошки, эти загадочные создания, ходят по тонкому порогу между нашим миром и потусторонним, они способны заглянуть в такие времена и эпохи, которые нам, современным людям, не дано увидеть.
Возможно, мой кот тоже когда-то жил в Ультаре и мог бы поведать одну историю…
В доме на окраине Ультара обитали старик и старуха – уродливые и злые. Они с нескрываемым наслаждением убивали кошек. Бродячих, подвальных, а то и тех, что живут в домах по соседству. Причины их ненависти понять никто не мог. Да, многих людей раздражают полуночные вопли под окнами и кошачьи драки, а есть и такие, кто боится черных кошек или шарахается от крадущихся теней в сумерках, но это же не повод убивать кошек. Достаточно крикнуть: «Брысь!» или плеснуть водой из плошки. Зачем же мучить зверушек?!
А старики эти не просто убивали кошек. Они то ли сдирали с бедолаг кожу живьем, то ли варили в кипятке, а может и еще что похуже устраивали – в окошко-то никто не заглядывал. Грязные окошки, да еще вокруг дома на окраине разрослись огромные дубы, затапливая мрачной тенью крохотный дворик. Зайдешь – и душа в пятки, хочется поскорее сбежать. Только истошные крики умирающих кошек подсказывали соседям, что дряхлые живодеры истязают очередную пушистую жертву. Горожане никогда не высказывали претензий старикам. Да и что тут скажешь? Только начнешь говорить, они как зыркнут из-под кустистых бровей, а иссохшие морщинистые лица исказит гримаса ненависти. Сразу любой разговор и свернется. Хозяева кошек ненавидели безжалостных убийц, но еще больше боялись связываться, а потому сторонились жуткой парочки и старательно заботились, чтобы ни один любимый кот, кошка или котенок не забредали к зловещей лачуге на окраине Ультара. Бургомистр Кранон на все жалобы пожимал плечами: «Ну а что я могу сделать?! Вот если бы эти старики воровали детей – тогда я лично бросил бы их в тюрьму! А кошки… Кошки – это же не люди, правда?!»
Однажды в Ультар пришел караван из южных земель. О, это был странный караван. Погонщики верблюдов были темны лицами и отличались от других торговцев, что проходили дважды в год по берегу Небесной реки. Они раскинули шатры на рыночной площади, целый день пели песни, гадали всем желающим за серебряные монеты и раздавали молоденьким девушкам разноцветные бусы. На стенах шатров и попонах, покрывавших спины верблюдов, были вышиты таинственные символы и фигуры странных людей с головами львов, орлов и шакалов. У вожака каравана была искусно сделанная шапка, которая создавала иллюзию, что на голове растут позолоченные рога, а между ними болтается сверкающий диск размером с ладонь. Девушки сперва убегали в испуге, но потом, привлеченные бусами и чарующим пеньем, подходили ближе к златорогому, и он никого из них не обижал.
Вместе с караваном в город пришел маленький бродяжка Менес. У этого мальчика не было ни отца, ни матери – их забрала чума, а был только черный котенок, который весело играл с сиротой. Менес порой плакал о своей судьбе, но в столь юном возрасте легко утешиться, глядя на озорные проделки черного котенка. Любой скиталец без семьи и крыши над головой, даже в отчаянном положении найдет повод для улыбки. Ведь жизнь прекрасна, не правда ли?!
На третий день пребывания в Ультаре, мальчик вышел из раскрашенного фургона, и позвал своего котенка. Но того нигде не было. Он шел по городу, спрашивая прохожих, не видели ли они маленького черного котенка. Те качали головами и грустно вздыхали, а одна сердобольная женщина отвела мальчика в сторонку и шепотом поведала о злобных стариках с окраины и о том, что минувшей ночью в их ужасной лачуге снова кричала кошка.
Менес упал на землю и зарыдал, оплакивая кошмарную смерть своего маленького друга. Он стонал, как будто старики вонзали острые ножи в его тело, и рвал на себе волосы. Он протягивал руки к солнцу и молился на языке, которого не понимали ни жители Ультара, ни смуглые караванщики. Хотя, если честно, никто и не пытался понять, что именно выкрикивал мальчик. Все люди остолбенело смотрели на небо. Там, облака вдруг начали мерцать золотом и пурпуром, а потом слились в одну фигуру обнаженной женщины с кошачьей головой – так рассказывали потом очевидцы в трактире. Впрочем, им никто не верил. Во-первых, потому, что такого просто не может быть в природе – так говорил доктор, человек весьма уважаемый. Во-вторых, свидетелями чудесного явления были записные пьянчуги, а после пятой рюмки и не такое померещится.
На закате того дня караван ушел из Ультара и больше никогда не возвращался в город. Это событие также бурно обсуждалось, а потому исчезновение кошек не сразу бросилось в глаза. Но потом люди вернулись домой и ахнули. Ни одной кошки не было на привычном месте – у очага или на подоконнике. Исчезли черные кошки, а также серые, полосатые, белые с рыжими пятнами, исчезли старые коты и слепые котята, коты-забияки и ласковые кошечки, никого не осталось!
– Проклятые караванщики! – возмущался бургомистр Кранон. – Это они забрали всех мурок, чтобы отомстить за убийство проклятого замухрышки, что жил за пазухой у проклятого сироты! Теперь все наши запасы сожрут проклятые крысы!
– При чем здесь караванщики? – возмущался худосочный нотариус Нис. – Я, скорее, поверю, что это сделали старики с окраины. Их ненависть к кошкам известна повсеместно, а с каждым убийством эти нелюди чувствовали себя все более безнаказанными. Пора бы их наказать!
– Ну, так пойдите и накажите! – насупился бургомистр.
– Я? – побледнел нотариус. – Покорнейше благодарю-с! Я в эту покосившуюся лачугу соваться не намерен. Ведь теперь, когда кошек не осталось, старики могут и на людей нападать…
На том и разошлись. Никто не захотел проверять теорию господина Ниса.
Тем же вечером трактирщик оттаскал за уши своего сына, как только тот заикнулся, что видел собственными глазами, как все кошки Ультара, с горящими в сумерках глазами, крались к хижине старых убийц.
– Папа, но это правда! – скулил мальчишка. – Они шли колонной, след в след, словно маленькая армия.
– Нечего выдумывать небылицы. Спи, а не то отведаешь ремня!
Мальчик всхлипнул и заснул.
Заснул и весь город – кто в страхе, кто в гневе, кто озадаченно почесывая затылок. А как только забрезжил рассвет, люди проснулись и увидели, что все кошки Ультара вернулись к хозяевам, и разлеглись на привычных местах у очага или на подоконнике. Шерсть котов лоснилась и блестела, они мурлыкали без устали, словно говорили с кем-то на языке сфинксов, которого в Ультаре, конечно же, никто не понимал.
– Вот и чудно! – радовался бургомистр. – Теперь крысы не страшны.
– Не стыдно тебе, старый блудодей? – усмехнулся нотариус. – Сам ведь клеветал на караванщиков. А они кошек не забирали.
– Может, и забирали, – упрямился бургомистр. – Да только кошку разве удержишь?! Сбежали они и вернулись в город. Спасены наши припасы!
– Брешешь! А я говорю, что кошек забирали старики, – настаивал нотариус. – Но их оказалось слишком много, потому и сбежали.
– Это ты брешешь! Из лачуги на окраине кошки еще никогда не возвращались живыми.
И почтенные граждане Ультара сцепились на главной площади городка, насилу растащили.
Эту драку в трактире обсуждали, но крайне недолго, вскоре появилась новая сплетня. Оказалось, что во всем городе кошки отказываются от еды. Хозяева им и мясо, и молоко, и сметану – нет, воротят носы и все тут. Как прикажете это понимать? И так два дня. Лоснящиеся, ленивые кошки не притрагивались к еде два дня! Только дремали на солнце, а вечером сворачивались калачиком у огня. Но на третий день все вернулось в привычную колею.
А неделю спустя горожане заметили, что старики из хижины на окраине не зажигают вечером огня. Прежде в сумерках загорались два окошка и светили из-под нависших дубовых веток, как два злобных глаза. Теперь же домишко погружен во тьму, и уже не первую ночь. Стали расспрашивать – видел ли кто старика или его жену с тех пор, как в городе исчезали кошки. Оказалось, что никто их не встречал.
– Придется тебе пойти и проверить, – сказал нотариус бургомистру.
– Придется, будь оно все неладно, – кивнул господин Кранон. – Только мне нужны два свидетеля.
– Я готов, – откликнулся нотариус.
– Ты? Нет, не годишься. Ты слишком худосочный, – отрезал бургомистр.