Говард Картер – Гробница Тутанхамона (страница 34)

В этой комнате было много других чудесных вещей, но в тот момент нам было трудно их заметить, потому что взгляд невольно снова и снова обращался к прекрасным миниатюрным статуэткам богинь.

У самого входа, на постаменте, установленном на салазках, лежало закутанное в льняные покровы изваяние бога-шакала Анубиса, а за ним виднелась голова быка на подставке. Это были эмблемы загробного царства.

У южной стены комнаты стояло множество черных ковчегов и ящиков. Все они были закрыты и запечатаны, за исключением одного ковчега, сквозь открытые дверцы которого можно было разглядеть статуэтку Тутанхамона, стоящего на черном леопарде.

У самой дальней стены виднелось множество других миниатюрных ларцов из позолоченного дерева, сделанных в форме ковчегов, в которых, несомненно, хранились погребальные статуэтки фараона.

В центре комнаты, чуть левее Анубиса и быка, стояла группа великолепных шкатулок из слоновой кости и дерева, инкрустированных золотом и синим фаянсом. В одной из них, с откинутой крышкой, лежало пышное опахало из страусовых перьев с ручкой из слоновой кости. Оно казалось настолько новым и прочным, словно его только что сделали.

Кроме того, в разных частях комнаты стояли модели лодок с парусами и полным оснащением, а у северной стены — еще одна колесница.

Вот что мы увидели во время этого краткого обзора самой дальней комнаты гробницы. С тревогой мы искали всюду следы посещения грабителей, но при поверхностном осмотре ничего подозрительного не было заметно. Воры, конечно, побывали и здесь, но вряд ли они успели что-либо сделать, разве что открыли два-три сундука. Большая часть ларцов, как уже говорилось выше, осталась с нетронутыми печатями, да и вообще все предметы в этом хранилище в отличие от хаоса передней и боковой комнат остались на своих местах, как их расположили здесь во время погребения.

Трудно сказать, сколько времени отнял у нас первый осмотр чудесных сокровищ гробницы, но для тех, кто с волнением ожидал в передней комнате, время тянулось бесконечно. Для большей безопасности в усыпальнице могли находиться одновременно только три человека, поэтому, когда лорд Карнарвон и П. Лако вышли, стали попарно входить остальные.

Любопытно было, стоя в передней комнате, наблюдать за их лицами, по мере того как они появлялись в дверях. У всех были какие-то сумасшедшие удивленные глаза, и каждый молча воздевал руки, жестом показывая, что не находит слов, чтобы описать чудеса, которые он видел. Описать их в самом деле было невозможно, а чувства, которые они в нас вызывали, даже в том случае, если бы нашлись слова для их выражения, были слишком интимными, чтобы ими делиться с другими. Этого ощущения, я думаю, никто из нас никогда не забудет. Мысленно — да и не только мысленно! — мы стали как бы участниками погребальной церемонии давным-давно умершего и почти забытого фараона.

Мы спустились в гробницу в четверть третьего, а когда три часа спустя мокрые, запыленные и растрепанные снова вышли на солнечный свет, вся Долина царей предстала перед нами совсем по-иному; она стала понятнее и ближе. Мы почувствовали себя так, словно нас выпустили на свободу.

День семнадцатого февраля был специально отведен для осмотра гробницы египтологами. К счастью, большинство из тех, кто в это время находился в Египте, смогли приехать. А неделю спустя гробница была снова засыпана. Выше уже объяснялась необходимость подобных действий.

Так завершился первый сезон раскопок гробницы фараона Тутанхамона.

Теперь несколько слов о том, что нам предстоит.

Первое, за что мы примемся в следующий зимний сезон, — разборка погребальных ковчегов в усыпальнице. Задача трудная и внушающая страх. Если судить по папирусу Рамсеса IV, нам предстоит разобрать не менее пяти таких вделанных один в другой ковчегов, прежде чем мы доберемся до каменного саркофага, в котором покоится фараон. В промежутках между стенками ковчегов мы, очевидно, обнаружим немало прекрасных вещей. А вместе с мумией, если только грабители до нее не добрались, как мы предполагаем, нам, по-видимому, удастся найти короны и другие регалии владык Египта.

Сейчас трудно сказать, сколько времени займет у нас эта работа в погребальном покое, но ее необходимо закончить, и лишь затем можно будет подступиться к самой последней комнате. Во всяком случае, если мы сумеем завершить обработку обеих комнат за один сезон, — это будет огромной удачей. А следующий сезон мы, конечно, посвятим боковой комнате со всем ее хаосом разбросанных в беспорядке вещей.

Никакое воображение не в силах представить все, что еще может быть обнаружено в гробнице, ибо найденные до сих пор вещи, о которых шла речь, составляют едва ли четвертую и, по-видимому, наименее значительную часть всех похороненных здесь сокровищ. Нам предстоит еще немало тревог и волнений, прежде чем мы завершим свое дело. Поэтому мы с нетерпением думаем об ожидающей нас работе.

Лишь одна тень, одно горькое сожаление омрачает нашу радость: мысль о том, что лорду Карнарвону не удастся увидеть плодов своего труда [23].

ГРОБНИЦА И ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ПОКОЙ

Страх и благоговение перед смертью глубоко укоренились в сознании людей. Эти чувства, окрашенные переходящими из рода в род мифологическими представлениями, проникают в наш мозг по темным каналам наследственного восприятия. Они определяют поведение человека, и даже христианское богословие не осталось вне сферы их влияния.

Во все времена и у всех рас смерть мерцает вдали как грандиозная тайна и последняя неизбежная необходимость, с которой должна встретиться лицом к лицу неведомая судьба человека. Поэтому столь патетическими были усилия человека пролить свет на мрак, окутывающий его будущее. Вся его жизнь и все искусство когда-то сосредоточивались в основном на этой неразрешимой проблеме.

Человеческий рассудок постоянно старался успокоить свойственный людям страх: сознание людей, активно стремящееся вперед, инстинктивно пытается найти утешение в вере — добиться какой-то защиты от опасностей, наполняющих мрачную пучину неведомого. Правда, осязаемый луч надежды постоянно мерцает во мраке. На пороге смерти человек стал искать утешения в любви и преданности, надеясь, что они привяжут его к жизни, — вполне естественное стремление, сказавшееся в древних погребальных ритуалах.

Однако с древнейших времен средства, применяемые для того, чтобы обрести утешение в великой проблеме смерти, изменялись, хотя основы традиции сохранялись. В долине Нила простая неглубокая могила превратилась в огромную усыпальницу, пирамиду и погребальный храм.

Со времен этих наиболее грандиозных и внушительных усилий сохранить путем погребения воспоминание о мертвом обычаи шаг за шагом изменялись, пока не дошли до такого упрощения, что от многочисленных древних обрядов остались лишь короткая эпитафия и венок цветов.

Впрочем, из всех разнообразных, создающих эпоху перемен нас интересует лишь одна, характеризующая Новое царство в Египте.

Многие погребальные обычаи древнейших периодов египетской истории в широких масштабах еще бытовали в фиванском Новом царстве. Если некоторые из них исчезли, то только для того, чтобы уступить место более разработанным концепциям, целью которых было создание наилучших условий для умершего. Одним из нововведений было увеличение числа предметов домашнего обихода и личного имущества, которые клались в гробницу. Другое новшество заключалось в том, что вместо царской усыпальницы, воздвигаемой с заупокойным храмом, мумии фараонов Нового царства хоронились в подземных гробницах, высеченных в скалах, в отдалении от их заупокойных храмов. Эти скальные гробницы были так же пышно украшены, как и храмы. Однако в эпоху XVIII династии стали украшать только погребальную комнату, покрывая стены текстами, считавшимися особенно необходимыми для покойника; позднее, при XIX и XX династиях, ведущие в гробницу коридоры, проходы и комнаты, расположенные перед погребальным покоем — «Золотым залом», покрывались снизу доверху тщательно выполненными текстами и сценами, заимствованными главным образом из священных книг, таких, как «Амдуат» («Книга о том, что в подземном царстве»), «Врата», «Пещеры» и «Гимн солнечному богу».

Большинство этих скальных гробниц — до двадцати восьми — высечено в безлюдной Долине царей, в то время как их погребальные храмы, многие из которых достигали больших размеров, сооружены в пустыне у самой границы обрабатываемой земли. Здесь происходили церемонии и приносились жертвенные дары умершим монархам, в то время как сам Осирис, то есть покойный, оставался в одиночестве, далеко в глубине Долины, запечатанный в «Обители молчания» — гробнице.

В погребальных храмах, расположенных на равнине, мы находим наряду с религиозными изображениями сообщения о правлении соответствующих царей; но подземные гробницы Долины содержат лишь тексты, относящиеся к царству мертвых, и гостеприимные пожелания богов Запада [24]. Эти высеченные в скалах гробницы с эпохи Нового царства развиваются. Постепенно, особенно при Тутмосе IV, они становятся все более значительными. Происходит некоторое расширение гробниц, правда, ненадолго. Со временем они изменяются, обнаруживая признаки упадка.