Говард Фаст – Повести и рассказы (страница 54)
— Пораскинь мозгами, — терпеливо увещевал я. — Я вовсе не собираюсь тебя соблазнять. Я ведь сказал — два номера. Я даже не буду просить, чтобы они примыкали друг к другу.
Лидия посмотрела на меня исподлобья, но не ответила.
— А куда тебе еще деваться?
Она пожала плечами, потом кивнула.
— Хорошо. Возьми два номера. Только тебе ведь придется заплатить вперед?
— Наверное.
— Сейчас я без гроша, но на моем банковском счету лежит вполне достаточная сумма, чтобы не умереть с голоду. Я хочу, чтобы ты это понял.
— Я понял, — согласился я. — Отныне — все расходы пополам. Идет?
— Заметано.
Я прошагал к стойке портье и заказал два номера, пояснив, что Лидия доводится мне сестрой, и поэтому мы хотели бы жить раздельно. Лидия, услышав мои слова, метнула на меня красноречивый взгляд, давая понять, что если она и мечтала о чем-нибудь меньше, чем стать моей возлюбленной, так это о том, чтобы сделаться моей сестрой. К сожалению, наша внешность настолько не внушал портье доверия, что даже на раздельные номера он не клюнул. Изучив мой помятый вид и перепачканную одежду, а также приняв к сведению отсутствие какого бы то ни было багажа, он выразил сомнение, что в отеле остались свободные номера.
— Послушайте, — сказал я. — Сейчас уже слишком поздно, а я слишком устал, чтобы с вами препираться. Вы отлично знаете, что половина номеров в вашем занюханном отеле пустует. Выбирайте: либо я устрою вам крупный скандал, либо нас мирно проводят нас в наши номера?
Портье что-то пробурчал, но уступил. Мальчишка-коридорный проводил нас на пятый этаж, где нам выделили два номера по соседству. Я вручил ему десятку, чтобы он принес сигареты и сдачу, а сам сказал Лидии, что хотел бы принять душ и привести себя в порядок. И посоветовал ей сделать то же самое.
Коридорный вернулся, когда я заканчивал соскребать с себя грязь. Отдав мне сигареты и сдачи, он ехидно проехался по поводу того, что столько грязи не видел во всем Нью-Йорке.
— А вы, юноша — нахал, — сказал я. — Между прочим, перепачкался я, ползая на брюхе по подземке, чтобы спасти даму. Понятно?
Юнец прохрюкал нечто невразумительное, а я дал ему доллар на чай и он убрался восвояси.
Я причесался, выбрался в коридор и постучал в дверь Лидии. То ли смеясь, то ли плача, она сказала, что дверь не заперта. Войдя, я увидел, что Лидия лежит на кровати и хохочет.
— Поделись со мной своей шуткой, — попросил я.
— Ты ее не оценишь, Харви. Ты вообще какой-то несуразный. Взять, например, то, что с нами случилось в метро. Зачем ты вообще туда сунулся? Это же было верхом идиотизма.
— Да, глупо все вышло, — согласился я.
Лидия села, вытерла слезы и поинтересовалась, случалось ли мне вообще когда-либо что-либо находить?
— Что за дурацкий вопрос?
— Я имею в виду бриллиантовое колье — это ведь не первое твое задание, верно? Тебе приходилось уже отыскивать украденные вещи? Хоть раз?
Вместо ответа я спросил:
— Выпить хочешь?
— Да. Есть, между прочим, одно преимущество в том, когда долго проработаешь горничной — ты незаметно для себя становишься покладистой.
— Это ты-то покладистая? Ха!
— Выслушай меня и попытайся понять то, что я хочу до тебя донести. Когда со дня на день варишься в одном котле, слушаешь дурацкие разговоры хозяев, беспрекословно выполняешь самые идиотские указания, а сама разыгрываешь деревенскую дурочку, которая даже пикнуть не смеет, тут уж поневоле приходится забыть про гордость и…
Я схватил Лидию за руку и плюхнулся на кровать рядом с ней.
— Конечно же! — воскликнул я. — Это именно…
— Что — конечно?
— Ты ведь в течение восьми месяцев слушала все, о чем они говорили?
— А что мне оставалось? Я им прислуживала.
— Ты им прислуживала. И внимательно слушала?
— Ну, иногда.
— Теперь я прошу тебя подумать. Ты не слышала, чтобы они хоть раз упомянули фамилию фон Кессельринг?
— А кто это? Какой-то немецкий генерал?
— Я не знаю, кто он такой. Я хочу только знать, слышала ли ты хоть раз это имя?
— Не знаю, — неуверенно протянула Лидия. — Нужно подумать. А вообще это забавно…
— Что?
— Неужели Сарбайны — немцы?
— С чего это ты взяла? — изумленно спросил я. — Или просто так спросила?
— Должно быть, что-то из разговоров навело меня на эту мысль, только я сейчас не помню — что именно.
— Пойдем выпьем, — предложил я. — Беда в том, что сегодня нам с тобой слишком досталось. Опрокинем по рюмочке — и станет легче.
Мы спустились в бар. Лидия заказала сухое мартини, а я предпочел виски со льдом. Не могу сказать, чтобы этот напиток доставил мне удовольствие — я слишком устал, чтобы получить удовольствие от спиртного, но, в соответствии с разработанным планом, виски полагалось меня расслабить. А вот Лидия, похоже, и в самом деле расслабилась. Мартини пришелся ей по вкусу.
— Бедный Харви, — вздохнула она. — И чего ты таким уродился? Эх, до чего вкусный коктейль! Жаль, право, что я не могу в тебя влюбиться.
— И мне жаль.
— А что заставило тебя стать частным сыщиком?
— Я не… Слушай, Лидия, давай не будем цапаться.
— Я вовсе не хотела тебя обидеть, Харви. Мне это и в самом деле интересно. Почему?
— Потому что мне было нужно устроиться на работу.
— И ты ответил на объявление в газете?
— Совершенно верно.
— Закажи мне еще коктейль, Харви.
— Пожалуйста, но только учти: я не люблю пьяных женщин. Не говоря уж о детях.
— По-твоему, я — ребенок, Харви? Остальные, значит, женщины, а я ребенок?
— Угу.
— Мне двадцать три года, Харви, и я давно уже не играю в бирюльки. Поэтому закажи мне мартини и не пререкайся.
Я взял ей второй коктейль. Пригубив мартини, Лидия устремила на меня виноватый взгляд и произнесла:
— Знаешь, Харви, порой ты бываешь довольно мил. И даже мне нравишься. Это правда, что твой отец наложил на себя руки?
— Да.
— Я очень тебе сочувствую. Кстати говоря, ведь это в какой-то мере даже роднит нас с тобой. Интересно, может ли это отразиться на наших детях?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ну, ведь рано или поздно мне же придется выйти замуж, не так ли? Господи, до чего одинокой я себя чувствовала на этом паршивом месте! За восемь месяцев — ни одного свидания! Ни единого!
— А чем ты занималась в свои выходные?
— В кино ходила. Понимаешь, Харви, я больше не хочу оставаться одинокой. Ты способен это понять?