Говард Фаст – Повести и рассказы (страница 20)

— Выпейте, — сказал Маллиген. — Полегчает немного.

Я не скрыл от него ничего. После того, как данный мною обет молчания был нарушен, меня словно прорвало. Маллиген внимательно слушал, не перебивая; налитые кровью серые глаза, прищурившись, неотрывно смотрели на меня, обветренное лицо ничего не выражало. Когда я закончил, он только кивнул и сказал:

— Да, Кэмбер, влипли вы по самые уши.

Я тоже кивнул.

— Для вас это, должно быть, как гром посреди ясного неба, да? Честные добропорядочные граждане, жили себе да поживали с ребенком, и вдруг вляпались в криминальную историю. Вы ведь наверняка никогда прежде не имели дела с бандюгами?

Я помотал головой.

— Понятно — вот они и возят вас мордой об пол. Скажите, Кэмбер, почему вы все-таки не обратились в полицию? Там, конечно, не ангелы служат, но ставить на место всякую шваль они умеют.

— Мы с Алисой решили, что в этом случае Монтес прикажет своим людям убить Полли.

— Вот как? Что ж, Кэмбер, тогда приготовьтесь к самому худшему. Вашу дочку они в любом случае убьют. Так уж обстоит дело с похищением детей, преступников ждет одна и та же кара, вне зависимости от того, останется жертва жива или нет. А ребенок — ключевой свидетель.

— Но пока они её ещё не убили. Да и что нам ещё остается, мистер Маллиген? Даже, если у нас есть всего один шанс из тысячи, чтобы спасти нашу Полли, мы обязаны им воспользоваться. Разве не так?

— Если так смотреть, то да.

— А как можно ещё смотреть?

— Ваша беда, Кэмбер, в том, что вы — честный человек в бандитском мире. Бандюги не признают в игре никаких правил, да и совесть их не мучает. В отличие от вас. Вы любите жену, обожаете дочку и ожидаете, что и вас должны любить в ответ. Криминальный мир для вас — игра, потому что вы включаете телевизор и видите, как какой-нибудь размазня ловко обставляет целую шайку громил. Нет, Кэмбер — реальность совсем иная. Пора вам уже повзрослеть и понять, что это так. Я смотрю телевизор и слышу — зло всегда бывает наказано. Это — бессовестное вранье! Неудачник всегда проигрывает именно потому, что он неудачник. И в выигрыше всегда остаются громилы и жлобы.

— А я, значит, неудачник?

— Да, Кэмбер. Мне бы не следовало говорить такое в лицо клиенту, но с вами иначе нельзя. Кто вам ещё глаза откроет? Зачем им понадобилась лодка? Чтобы легче было отобрать у вас ключ. Вы сами привезете им ключ в такое глухое место, где никто вас днем с огнем не найдет. Может быть, они вам даже покажут вашу дочку — вполне возможно, что они укрывают её где-то неподалеку, среди этих болот. Впрочем, какая разница? Они убьют вашу дочку, а потом прикончат и вас с вашей женой. Они же бандиты. Ваша жизнь для них яйца выеденного не стоит. Скажите, Кэмбер — будь у вас этот ключ, вы бы продали его за двадцать пять штук?

— Нет, — бессильно прошептал я.

— А почему? Ведь это чертова уйма денег.

— Не нужны они нам — ни Алисе, ни мне.

— Все верно. Не потому не нужны, что вы такой честный, а потому, что вы неудачник и размазня. Вы ведь вляпались в дерьмо по самую макушку. Будь у меня хоть капля здравого смысла, я бы и слушать вас не стал.

— Нет, — взмолился я. — Пожалуйста, сдайте мне лодку!

— Конечно — сдать вам лодку. Что я вам — Армия спасения? Вас неминуемо пришьют, а мою лодку пустят на дно. И что — ради какой-то паршивой полусотни я лишусь моторной лодки ценой в полтысячи зеленых, да ещё и навлеку легавых на свою голову? Нет уж, я должен умыть руки.

— Ради всего святого, мистер Маллиген! — взвыл я. — Пожалуйста, выручите меня. Век не забуду.

— Я тоже этого век не забуду. — Он метнул на меня тяжелый взгляд из-под нависших бровей и проворчал: — Ладно, дам я вам лодку!

— О, мистер Маллиген…

— Да хватит вам! Вам нужна лодка — забирайте её. Только — доставьте обратно, слышите? Самое главное для меня — получить её обратно. Я привяжу её в самом конце причала и подвешу новенький джонсоновский мотор в двадцать лошадей. Вы умеете управляться с «джонсоном»?

— Умею… — только и выдавил я.

— Все, значит — заметано. Только учтите — этот мотор обошелся мне в целое состояние.

Я кивнул, не доверяя своему голосу.

— Зарубите себе на носу, Кэмбер — они не зря хотят, чтобы я дал вам мотор мощностью всего в десять лошадей. Они хотят получить преимущество. А с двадцатью лошадями вы их вчистую обставите. Не знаю, что вы от этого выиграете, но мою посудину, надеюсь, вернете. Да, резервную канистру с горючим я шлангом подсоединю к мотору, чтобы вам не пришлось дозаправляться в темноте.

Когда я путано бормотал слова благодарности, мои губы предательски дрожали.

— За что? За то, что нашли дурака? Думаете, мне это приятно?

— За то, что вы спасли жизнь моей дочери.

— Бросьте, Кэмбер! Пора вам становиться мужчиной. Это будет вашей первой проверкой.

— Позвольте мне хоть заплатить вам! — спохватился я.

— Вали отсюда, молокосос, пока я не передумал! И ещё учти, Кэмбер когда хочешь кого-то подкупить, не предлагай полсотни баксов! Впредь приходи с нормальными деньгами.

Я отошел по причалу на дюжину футов, когда Маллиген окликнул меня:

— Кэмбер!

Я обернулся.

— Еще кое-что, Кэмбер. Сегодня ночью…

— Да, сэр?

— Сегодня ночью позабудь про свою интеллигентность. Хватит причитать над своими обидами. Разозлись, Кэмбер! Покажи им, где раки зимуют!

Я кивнул и зашагал прочь.

9

ШЛАКМАН

Алиса встречала меня, стоя у окна. Дождавшись, пока я припарковал машину у входа, она открыла дверь и — порывисто бросилась мне на грудь.

— О, Джонни, как я тебя заждалась. Мне показалось, что прошла целая вечность. Почему ты так задержался?

Я поцеловал её и мы ещё немного постояли, тесно прижавшись друг к другу. Я пообещал, что непременно обо всем расскажу. Чуть позже.

— Но тебе хотя бы удалось взять лодку?

— Да, — кивнул я. — Лодку я взял.

— Слава Богу. Знаешь, Джонни, мы ведь с тобой ещё ничего не ели.

— Я совсем не голоден. Да и потом у меня сейчас кусок в горло не полезет.

— Я открыла банку сардин с помидорами. Съешь хоть что-нибудь, Джонни.

— Нет-нет, я не могу. Звонил кто-нибудь? Я имею в виду…

— Нет, — помотала головой Алиса. — Было всего три звонка. Но не от них. Странно все-таки устроены люди: они каким-то образом пронюхали, что у нас что-то неладно. Снова звонила Дженни Харрис, за ней — Фрида Гудман и наконец — Дейв Хадсон.

Я насторожился.

Уже на полпути в кухню Алиса обернулась и сказала:

— Он был очень встревожен, Джонни.

На кухонном столе уже были расставлены тарелки и кое-какая нехитрая снедь. Пахло свежесваренным кофе.

— Сядь, — сказал я. — Выпей хотя бы кофе. А что встревожило Дейва? Надеюсь — не мой чек?

— Нет, Джонни — не чек.

Тогда я рассказал ей про спортивные пистолеты. Алиса выслушала и вздохнула.

— Бедный Джонни.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы меня жалели, — раздраженно выпалил я.

— А что бы ты сделал с этим пистолетом?

— Сам не знаю. Я ведь никогда ещё ни на кого не злился по-настоящему. Что бы со мной ни случалось, я всегда винил самого себя. Занятно вышло, когда я впервые увидел этого Маллигена, владельца лодочной станции — ну ты знаешь, да? Так вот, раньше я бы сказал себе: «это смутьян — держись от него подальше». Я ведь всегда страшился таких людей и сторонился их, как чумы. Так вот, этот Маллиген в качестве напутствия пожелал мне, чтобы я разозлился. Всю обратную дорогу я размышлял над его словами. Ты понимаешь, что я имею в виду, Алиса?

Чуть помолчав, она ответила: