Горман Тензор – Заслон (страница 6)
Спустя два с половиной века инженеры на ледяном краю света нашли свой Розеттский камень. Только языком перевода здесь послужила не древнегреческая клинопись, а безжалостная, кристально честная математика многофункциональных микросхем. Радиолокация позволила перевести глухой рёв магмы в язык цифр, а нейросеть превратила цифры в понятную геометрию. Чтобы понять чуждое, не нужно его уничтожать. Нужно просто найти правильный угол преломления сигнала.
Глеб опёрся ладонями о тёплый пластик стола. Внутри него боролись два чувства: холодный восторг первооткрывателя и первобытный, сосущий под ложечкой ужас. Они вскрыли ящик Пандоры, и на дне его оказалась не пустота, а разум. Иной, медленный, мыслящий тысячелетиями, но откликающийся на их действия.
– Что она говорит, Стеша? – тихо спросил Таль. – Если это ответный сигнал… к чему он призывает?
Девушка перестала печатать. Её руки бессильно упали на колени. Зелёный свет экрана отражался в её расширенных глазах.
– Это предупреждение, пап, – голос Стефании дрогнул. – «Ткач» выкачивает напряжение здесь, под Арктикой. Мы сбрасываем давление в этой точке. Но закон сохранения энергии никто не отменял. Накопленный стресс плит никуда не исчезает, он перетекает по мантийным каналам. Радар показывает, что колоссальный сгусток сейсмической плотности сейчас движется на юг.
Базаров шумно сглотнул, забыв про платок.
– Куда именно?
– Тихоокеанское кольцо, – Стефания вывела на экран глобус, на котором зловещим багровым цветом пульсировала огромная клякса у берегов Японии и Курильских островов. – Если мы не остановим «Ткача» или не изменим вектор обратной отдачи… через двенадцать часов там произойдёт толчок магнитудой в девять баллов. Цунами смоет побережье.
В серверной повисла густая, звенящая тишина. Слышно было лишь, как ритмично щёлкает охлаждающий кулер на стойке навигационного модуля.
Макар грязно выругался сквозь зубы – виртуозно, в три этажа, вспоминая портовых грузчиков и нерадивых механиков.
– То есть, чтобы мы тут сидели в тепле и с электричеством, половина Азии должна пойти на корм рыбам? Отличная сделка. Просто вершина гуманизма.
– Майор Денисов должен это увидеть, – Софья сделала шаг к заблокированной двери. Её лицо исказила гримаса боли. – Если мы покажем им радарные снимки…
– Он не поверит, Соня, – Глеб с горечью покачал головой. – Для него мы – взбунтовавшиеся механики, которые захватили пульт управления. Он решит, что это наша компьютерная подделка, чтобы шантажировать Генштаб. У них там свои приказы: давать норму выработки. На Курилы им плевать, пока это не коснётся их собственных дач.
Внезапно пульт связи ожил. Красный диод замигал с истеричной частотой, и динамик выплюнул искажённый помехами, прерывистый голос. Но это был не майор Денисов.
Это была автоматическая система внешнего предупреждения базы.
– Внимание. Внимание. Радиолокационные комплексы зафиксировали множественные малоразмерные воздушные цели в секторе нордост. Дистанция – сорок километров. Скорость сближения – сверхзвуковая. Идентификация: ударные беспилотники. Сигнал «свой-чужой» отсутствует.
Рауш мгновенно подобрался. Вся его ленивая вальяжность слетела, как старая краска под пескоструйным аппаратом. Перед Глебом стоял боевой пилот, чьё тело уже готовилось к перегрузкам.
– Это не наши вояки, – Макар хищно оскалился, проверяя крепление титанового протеза. – Денисов не стал бы вызывать ударные дроны на собственную базу, где заперто оборудование на миллиарды. Кто-то на материке просёк, что государственная защита легла, и решил прийти в гости за нашими секретами.
– АО «ЗАСЛОН» проектировало эти радары так, чтобы они видели даже стаю гусей в снежном буране, – Базаров судорожно вцепился в спинку стула. – Они не ошибаются. Нас собираются штурмовать.
Глеб Таль посмотрел на пульсирующую багровую точку на глобусе, предвещающую смерть миллионам, а затем на мигающий сигнал радара, обещающий смерть им самим в ближайшие минуты. Дуальность этого мира обрушилась на него всей своей безжалостной тяжестью. Нужно было выбирать: спасать свою шкуру или планету.
– Макар, бегом в ангар. Заводи «Аргонафт», – голос инженера звучал ровно, как стальной трос под натяжением. – Поднимай птичку в воздух. Используй кодовые импульсные приборы наведения, чтобы ослепить их оптику на подлёте.
– А вы? – Рауш уже стоял в дверях, набирая код разблокировки внутреннего шлюза.
– А мы со Стефанией попробуем переписать вектор мантийного резонанса, – Глеб сбросил пиджак и остался в пропотевшей рубашке. Он посмотрел на дочь. В её глазах плескался страх, но руки твёрдо лежали на клавиатуре. – Мы не дадим этой пластинке лопнуть. Даже если для этого нам придётся пропустить весь ток через себя.
Двери серверной лязгнули, выпуская пилота. Глеб развернулся к экранам. Игра на выживание перешла в открытую фазу, и теперь в ход шло всё: от виртуозного кода до ракетного топлива. И никто из них не знал, доживут ли они до рассвета, чтобы увидеть, какого цвета будет небо над новым миром.
Глава 10. Вектор преломления
В тесной кабине модернизированного «Аргонавта» густо пахло цветущей горной ромашкой и белоснежным жасмином. Умная климатическая система АО «ЗАСЛОН» безошибочно считала по датчикам зашкаливающий пульс пилота и щедро впрыснула в вентиляцию концентрированные цветочные экстракты, пытаясь обмануть физиологию стресса. Макар Рауш с силой вжал себя в анатомическое кресло, всем телом ощущая, как холодный, ребристый углепластик плотно обхватывает спину.
Вкус крови на прокушенной губе был солоноватым, с явным железистым оттенком. Макар поморщился, сплюнул в санитарный контейнер и левой, титановой рукой жёстко схватился за штурвал. Сервоприводы протеза издали высокий, поющий звук, когда их контакты напрямую сомкнулись с многофункциональной микросхемой управления кораблём. Человек и машина слились в единый контур.
– Ну что, ласточка, – прохрипел Рауш, глядя, как на обзорном стекле вспыхивают изумрудные полусферы радиолокационного комплекса. – Покажем этим незваным гостям, как танцуют в северных широтах?
Экраноплан содрогнулся. Магнитные приводы взвыли, перекрывая вой полярной метели, и многотонная чёрная стрела выстрелила из ангара прямо в непроглядное, ревущее молоко арктической ночи. Перегрузка вдавила Макара в кресло так, что из лёгких со свистом выбило весь воздух.
Интерлюдия. Гидродинамика Флоренции
Весна тысяча пятьсот третьего года выдалась в Италии жаркой. Воздух благоухал дикими ирисами и цветущим миндалём. Леонардо да Винчи стоял на пыльном берегу реки Арно, щурясь от слепящего тосканского солнца. Республика поручила ему невероятное: отвести русло реки, чтобы лишить осаждённую Пизу воды. Сотни рабочих рыли траншеи, пытаясь перегородить поток плотинами, но вода с яростным рёвом сносила преграды, как щепки. Да Винчи часами смотрел на водовороты, делая наброски в блокноте. Именно тогда он понял фундаментальную истину, которая спустя века ляжет в основу мантийной инженерии. Стихию нельзя остановить грубой силой. Воду, как и любую колоссальную энергию, невозможно сломать – её можно только направить, создав для неё новое, более удобное русло. Архитектура обходного пути всегда эффективнее архитектуры глухой стены.
Глеб Таль стоял за спиной дочери, вперив немигающий взгляд в панорамный экран. Рифлёный пол под их ногами дрожал всё сильнее. Земля пела свою разрушительную песню, и багровая точка на цифровом глобусе неумолимо ползла к Японским островам.
– Папа, они близко, – пальцы Стефании летали по клавиатуре с такой скоростью, что сливались в сплошное пятно. – Радары АО «ЗАСЛОН» ведут двадцать малоразмерных целей. Это боевые дроны. Они идут боевым ордером, прямо на купол главного реактора. Если они пробьют защиту, мы потеряем давление в скважине, и этот сейсмический кометный хвост ударит по Азии с удвоенной силой!
Динамик внутренней связи щёлкнул, и помещение наполнил свист рассекаемого экранопланом воздуха и искажённый статикой голос Рауша.
– Командир, я на глиссаде перехвата. Вижу этих мотыльков на радаре. Идут плотно, как шпроты в банке.
– Макар, у тебя нет курсовых пулемётов! – крикнул Глеб, до боли сжимая пластик спинки кресла. – Ты не сможешь их сбить!
– А кто сказал, что я собираюсь их сбивать? – в голосе пилота зазвенела откровенная, безбашенная радость уличного хулигана. – Мы же интеллигентные люди. Мы просто выключим им свет. Стеша, переведи управление светосигнальными комплексами на мой штурвал! И дай мне доступ к пусковой установке тепловых ловушек!
За бортом «Аргонавта» бушевал ад. Рауш бросил машину в крутое пике, проскальзывая под свинцовым брюхом низких облаков. Впереди, сквозь пелену снега, блеснули красные визоры атакующего роя. Беспилотники синхронно повернули камеры в сторону вынырнувшего из метели экраноплана, готовясь открыть огонь.
– Кушайте, не обляпайтесь! – выкрикнул Макар и вдавил титановым пальцем сенсор на гашетке.
Носовые прожекторы «Аргонавта», оснащённые кодовыми импульсными приборами АО «ЗАСЛОН», полыхнули невыносимо ярким, пульсирующим светом. Это был не просто луч – это был стробоскопический удар колоссальной мощности, алгоритмически подобранный так, чтобы выжечь матрицы оптического наведения дронов. Рой дрогнул. Беспилотники, ослепшие в одно мгновение, начали хаотично ломать строй, теряя ориентацию в пространстве.