Горман Тензор – Заслон (страница 3)
– Сбрасывай массив в буфер!
– Некуда! – Стефания вцепилась в клавиатуру, её пальцы дрожали. – Если я не освобожу шину, процессор сгорит, и тогда настоящая телеметрия хлынет прямо в «чёрный ящик» Денисова. Он увидит, что мы делаем, и активирует аппаратную блокировку!
Глеб чувствовал, как в комнате нарастает жар. Это не было физическое тепло – это было предчувствие взрыва. Если майор заблокирует роторы на такой частоте, редуктор разлетится на шрапнель, и база «Кольцо» превратится в братскую могилу под слоем льда.
В мире, где всё ломается от мороза и вибрации, выживает только то, что имеет идеальную внутреннюю архитектуру. Многофункциональные микросхемы АО «ЗАСЛОН» – это не просто кремний и золото. Это застывшая логика, способная работать там, где плавится вольфрам.
Каждый комплект таких микросхем проходит через «адские ванны» и испытания на излом, прежде чем попасть в системы вторичного электропитания «Ткача». В чистых комнатах завода пахнет стерильностью, там создаются фрактальные узоры дорожек, которые позже станут «мозгом» буровой установки. Микроэлектроника – это настоящая материя будущего: хрупкая на вид, но способная укротить энергию целой планеты.
– Таль! Какого лешего у вас там происходит?! – Голос майора Денисова из динамика был полон подозрения.
– У меня на пульте индикаторы «Заслона» мигают жёлтым! Вы что, опять химичите с навигацией?
Глеб переглянулся с Софьей. Женщина стояла у окна, её лицо в свете аварийных ламп казалось восковым. Она медленно покачала головой, одними губами произнеся: «Он не должен войти».
– Обычная наводка от мантийного плюма, майор! – Глеб постарался придать голосу уверенности, хотя внутри всё сжималось от страха за дочь. – Кристаллическая решётка алмазного слоя даёт помехи на вторичное питание. Мы всё контролируем!
Макар Рауш, до этого молча грызший яблоко, вдруг выплюнул огрызок в урну и потянулся за тяжёлой монтировкой, стоявшей в углу.
– Знаете, что, друзья… – Макар хищно улыбнулся, и Глеб увидел, как у него на скулах заходили желваки. – Кажется, пришло время для небольшой профилактики нашего «Большого Брата». Стеша, держи код. Командир, за мной. Мы идём делать майору «тёмную».
– Макар, стой! – Глеб рванулся за ним. – Это трибунал!
– Трибунал будет завтра, – бросил Рауш, не оборачиваясь. – А сегодня нам нужно, чтобы эта железяка не взлетела на воздух вместе с нашими грешными душами.
Глеб на секунду замер, глядя на Стефанию. Девушка кивнула ему: «Иди, я удержу систему». И в этом кивке взрослого человека было больше мужества, чем во всех уставах майора. Глеб выскочил в коридор вслед за Раушем. Начинался настоящий бунт.
Глава 5. Клетка Фарадея для майора
Времени на академические консилиумы и вежливые реверансы не осталось. Амбивалентность момента была кристально ясной: чтобы спасти систему, нужно было вырубить саму «Систему». Бюрократия методично убивала физику, и сейчас физику нужно было защитить самым грязным, уличным методом.
– Макар! – рявкнул Глеб Таль, срываясь с места. – Где физически стоит этот грёбаный ящик Денисова?
– В третьем коммутационном узле, – Рауш уже летел по коридору, на ходу выхватывая из кармана тяжёлые стальные кусачки. – Возле щитовой! Шевели поршнями, командир, у нас счёт на секунды!
Глеб летел по узким металлическим лабиринтам базы, и каждый шаг рифлёной подошвы отдавался в пятки жёстким, болезненным ударом. Воздух здесь был другим – холодным, пахнущим старым бетоном и подгоревшей едой из столовой, но Глеб чувствовал кожей только одно: колючую статическую дрожь, предвестницу катастрофы.
Энергия никогда не была просто цифрой в квитанции. От первой искры, выбитой кремнем в пещере, до модулей вторичного электропитания АО «ЗАСЛОН», удерживающих сейчас «Ткач» от распада – это всегда была форма общения со Вселенной.
Древние греки верили, что титан Прометей украл огонь у богов. Современные инженеры знают: мы ничего не крали. Мы просто научились договариваться с электронами. Но когда посредником в этом диалоге становится чиновник с печатью, ток превращается в яд. Системы питания «Заслона» проектировались так, чтобы выдерживать прямое попадание молнии, но даже они бессильны против программной блокировки, инициированной из тёплого московского кабинета. Чтобы вернуть истинный свет, иногда приходится погрузить мир в глубокую тень.
Помещение было плотно забито серверными стойками, гудящими, как рой разъярённых металлических пчёл. В самом центре, гордо поблёскивая неприкосновенными сургучными пломбами, стоял чёрный ящик правительственного модуля. На его панели ритмично мигал зелёный диод – недремлющий, осклизлый глаз «Большого Брата».
– Давай, руби оптику! – скомандовал Таль, едва переводя дыхание. Его сердце колотилось где-то в районе кадыка.
– Если я просто перекушу кабель, у них на пультах мгновенно загорится «обрыв связи»! – возразил Рауш, зависнув над стойкой с инструментом в руке. – Майор примчится сюда через две минуты с взводом вооружённых парней, которым забыли пришить чувство юмора!
– А мы не будем кусать провод, – Глеб огляделся, его мозг работал в режиме критической перегрузки. Взгляд упал на рулоны толстой металлизированной фольги для теплоизоляции и моток заземляющего медного кабеля. – Мы сделаем ему локальную магнитную бурю. Ослепим его на уровне портов. Электромагнитные наводки. Пусть думают, что это временный сбой из-за вспышек на солнце или происки инопланетян.
Пилот хищно, с диким предвкушением оскалился.
– Обожаю кустарный терроризм во имя науки! Давай сюда медь, командир!
Они начали лихорадочно, виток за витком, плотно обматывать медным проводом стойку вокруг государственного модуля. Глеб сдирал с труб куски фольги, экранируя стенки, чтобы излучение било только внутрь, в самую печень алгоритма Денисова. Запахло едким потом, пылью и разогретой резиной. Руки работали быстрее, чем успевали осознавать глаза.
В этом хаосе Глеб вдруг почувствовал странное единение с Макаром. Они были как две шестерни в одном редукторе: один – холодный расчёт, другой – безумная кинетика.
– Подключай к силовой фазе! – крикнул Глеб, указывая на распредщит.
Макар с силой вогнал зачищенные концы меди прямо в клеммы 380 вольт. Полетели злые, синие искры, больно жаля кожу сквозь перчатки.
Медная петля вокруг чёрного ящика протяжно, на высокой ноте взвыла. Электромагнитное поле такой плотности, что воздух вокруг начал мерцать, исказило пространство внутри контура. Зелёный диод на государственном модуле поперхнулся, истерично заморгал и сменился на тусклый, болезненный жёлтый цвет. Связь не оборвалась, но пакеты данных превратились в бессмысленную цифровую кашу.
– Готово! – выдохнул Рауш, отскакивая от щитка и стряхивая с пальцев невидимый огонь. – Мы только что засунули тамагочи майора в микроволновку на максимальный режим!
Глеб плотно прижал палец к гарнитуре:
– Стефания! Трафик свободен! Сбрасывай давление в накопители! Мы надёжно держим эфир!
Спустя томительные десять секунд, показавшиеся вечностью в чистилище, по всему комплексу прокатился глубокий, облегчённый вздох металла. Вибрация под ногами сгладилась, снова превратившись в тот самый бархатный, сытый гул, который Глеб любил больше, чем классическую музыку.
Глеб медленно сполз по стене, вытирая сажу со лба. Его руки мелко дрожали, а в ушах всё ещё стоял вой индукционной петли.
Макар присел рядом, доставая из кармана помятую пачку сигарет. Он не стал прикуривать – просто зажал фильтр в зубах, глядя на гудящую медную обмотку.
– Знаешь, командир, – философски протянул пилот, и в его голосе прорезалась та самая человеческая грусть, которую он обычно прятал за сарказмом. – Если бы древние греки видели, как мы только что спасли мир с помощью рулона фольги и мотка проволоки, они бы выгнали Зевса с Олимпа и посадили туда нас. Жаль только, государственных премий за это не дают. Только бесплатное питание в местах, не столь отдалённых.
Глеб криво усмехнулся, физически чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя звенящую, кристальную ясность. Он посмотрел на свои грязные руки.
– Мы не спасли мир, Макар. Мы только что научились слушать его сердцебиение. И, судя по всему, у него серьёзная аритмия. Пошли обратно. Мне нужно точно понять, что именно Стефания увидела в тех фракталах.
Глеб встал, чувствуя, как внутри него рождается новое качество. Он больше не был просто инженером, следующим чертежам. Он стал защитником чего-то гораздо более важного, чем железо и контракты. Земля явно пыталась им что-то сказать, и теперь, когда «глушилка» майора была нейтрализована, они наконец-то могли услышать этот голос без помех. Но этот перевод Глебу заранее не нравился. Он пах концом света, завёрнутым в красивую математическую упаковку.
Глава 6. Кремниевая роща
Технический ангар номер четыре был наполнен гулом работающей вентиляции. Здесь витал сложный, многослойный аромат: едва уловимая нотка канифоли и тот самый неповторимый запах «новой вещи», который бывает только у электроники, только что сошедшей с конвейера – чистый и сухой.
Глеб Таль стоял перед вскрытым кофром с логотипом АО «ЗАСЛОН». Внутри, в ложементах из антистатического поролона, покоились блоки вторичного питания и навигационные модули. Они не выглядели как груда железа. Скорее, они напоминали застывшую музыку, воплощённую в металле и кремнии. Идеально ровные поверхности, матовый титановый блеск корпусов и разъёмы, подогнанные с такой точностью, что при состыковке они издавали сочный, бархатный щелчок – звук абсолютного инженерного доверия.