Гордон Диксон – Дракон на границе (страница 34)

Его спутники как будто не обращали внимания на жару – совсем как давеча, по пути к замку де Мер, Брайен и Дэффид не обращали внимания на холод.

По-видимому, температура считалась у людей четырнадцатого столетия некой совершенно неконтролируемой стихией, и если ее не удавалось смягчить с помощью одежды или четырех стен, то ее попросту игнорировали. Говорят, примерно так же древние греки относились к головной боли.

– Судя по всему, на дороге пока никого нет, – заметил Геррак. – Поэтому, я думаю, в ближайшее время они не появятся. По правде говоря, мне кажется, им еще не один час ехать до нас. Если мы не увидим их до того, как солнце склонится к западу, нам придется сидеть здесь по крайней мере до утра. А ты как думаешь, Лахлан?

– Думаю, ты прав. Они остановятся, как только стемнеет и станет попрохладнее, и устроятся на ночлег. Мак-Дугал всегда любил удобства. Он любит развести огонь, закусить и выпить вина, прежде чем сядет солнце.

– Так я и полагал, – кивнул Геррак. – Значит, у нас есть время обсудить наш план. Каковы будут ваши распоряжения, милорд?

«Ну вот…» – обреченно подумал Джим. Он считался здесь главной персоной, хотел он того или нет. Быть может, у остальных хватит здравого смысла объяснить, почему его указания окажутся неразумными. Джим надеялся на это.

Вдруг у него мелькнула мысль.

Как предводитель, он мог предварительно спросить мнение тех, кого ему предстояло вести в бой. Правда, обычно выслушивались лишь мнения начальников рангом пониже. Но поскольку в столь малочисленном отряде не могло быть больше одного начальника, право высказаться имели все.

– Прежде чем принять окончательное решение, я должен получше ознакомиться с ситуацией, – заявил Джим. – Лахлан, может быть, ты расскажешь, как ты себе все это представляешь?

– Я уже кое-что рассказал, – отозвался Лахлан, сидевший рядом с ним. Они сидели скрестив ноги, кружком на сосновых иголках. – Они поедут по двое в ряд; впереди, конечно, Мак-Дугал, за ним, может быть, одна лошадь без седока; дальше, наверно, шесть-восемь его людей верхом и в доспехах; одна или две лошади в середине будут везти золото. По сигналу мы пешими нападем на них… Он повернулся к Герраку:

– Ты уже видел, как я это делаю, когда мы сражались вместе. Главное – подлезть под брюхо лошади, разрезать его кинжалом – и дело сделано. Лошади встанут на дыбы, и большинство седоков не удержатся в седлах. А тех, кто упадет на землю, прикончить уже нетрудно. Сам Мак-Дугал ничего не сумеет сделать, когда недосчитается людей. Только один из нас должен выехать вперед и преградить ему дорогу; иначе он ускачет на свежей лошади и может даже прихватить с собой золото, а мы останемся ни с чем.

– Ну… – начал Джим, но его перебил Геррак.

– Ты предлагаешь, – проговорил Геррак, и, хотя он почти не повысил голоса, его слова прозвучали подобно надвигающейся грозе, – чтобы мы оставили коней и напали пешими?

– Так будет гораздо легче, – сказал Лахлан.

– Я думал, тебе лучше известно, что значит быть рыцарем! Я давал рыцарскую клятву не для того, чтобы, оставив коня и копье, сражаться в пешем строю, подобно какому-нибудь простолюдину! И не для того, чтобы лезть под брюхо лошади и выпускать ей кишки, подобно какому-нибудь голому дикарю! Когда я сражаюсь, то сражаюсь как мужчина и рыцарь, верхом, щит к щиту и меч к мечу, если для копий нет места. Так же будут сражаться и мои сыновья.

– Я скажу то же самое, отец! – воскликнул Жиль.

– Вы такие же дураки, как англичане! – презрительно скривился Лахлан. – А еще зовете себя нортумбрийцами!

Перепалка грозила перерасти в крупную ссору между двумя важнейшими участниками предприятия. Джим поспешил вмешаться, чтобы предотвратить конфликт:

– Не в моих правилах игнорировать мнения опытных людей. Возможно, нам в самом деле лучше сражаться различными способами, и если способ Лахлана наиболее удобен для него, значит, по крайней мере он сам должен сражаться именно так…

– Он обвел взором лица своих соратников:

– Впрочем, я бы все же желал услышать мнение остальных.

– Мнение одного из присутствующих я выскажу сам, – заявил Геррак. Лахлан, ты ручаешься, что Мак-Дугал безвреден?

– Если тебя интересует, будет ли он сражаться, когда его люди падут от наших мечей, – начал Лахлан со своим прежним жутким акцентом, – то даже и не думай об этом. А если речь идет о том, чтобы исподтишка сунуть тебе клинок под ребро, – тут уж он не оплошает, будь спокоен.

Геррак обратился к самому младшему из своих сыновей:

– Кристофер, ты преградишь путь Мак-Дугалу. Учти, ты должен только сидеть на коне. Не пытайся приблизиться к нему.

Кристофер улыбнулся. Лахлан также повернулся к нему:

– Кристофер, ты здоровый детина, хотя и совсем молодой. В доспехах и с копьем наперевес ты удержишь Мак-Дугала на месте не хуже, чем целая армия.

Шестнадцатилетний сын Геррака, похоже, был не в восторге, но под взглядом отца не посмел выказать недовольства.

– Да, сэр, – пробубнил он. – Я понял, отец.

– Помни, просто сиди на коне! – сказал Лахлан. – Потому что, если ты двинешься ему навстречу, он решит, что ради спасения своей жизни ему остается лишь сражаться. Тогда, мой мальчик, тебе придется биться с достаточно опытным и искусным воином и у тебя будет мало шансов. Но если ты не сдвинешься с места и будешь преграждать ему путь с опущенным забралом и копьем наперевес, он ни на минуту не усомнится, что перед ним один из воскресших паладинов Круглого Стола Короля Артура.

На несчастном лице Кристофера появилась слабая улыбка.

– Значит, Лахлан хочет сражаться только пешим; я с моими сыновьями хочу сражаться только верхом. Как это повлияет на ваши замыслы, милорд? – спросил Геррак.

Джим решил немного прозондировать почву.

– Вы хотите сказать, – строго сказал он Герраку – что, если бы я приказал вам сражаться пешими, вы и ваши сыновья не стали бы делать этого?

– Сэр Джеймс, – ответил Геррак, в упор глядя на Джима; то, что Геррак на сей раз не назвал Джима милордом, а обратился к нему в соответствии с его рыцарским званием, было весьма многозначительно. – Я рыцарь и обязан соблюдать рыцарскую честь, честь моих сыновей зависит от меня.

«Ну, так и есть», – подумал Джим. Всякий раз, как он сталкивался со средневековыми обычаями, перед ним словно дверь захлопывалась. Ясное дело, Геррак не собирался менять свое мнение и готов стоять на своем, что бы ни случилось.

Воцарившуюся после этого довольно напряженную тишину нарушил мягкий, но внушительный голос Дэффида:

– Не подобает лучнику высказываться в компании рыцарей. Но вероятно, я поступил бы неразумно, если бы не упомянул о том, что с такого близкого расстояния, спрятавшись за деревьями, я могу лишить седоков шести или восьми коней, прежде чем кто-либо из вас успеет пошевелить рукой или ногой.

После этого заявления снова наступило молчание. Джим понял, что, если теперь он в самом деле не возьмет власть в свои руки, все предприятие расстроится.

– Хватит рассуждать, – поспешно сказал он. – Вот мои распоряжения. Ты, Лахлан, пролезешь с кинжалом под брюхо двум лошадям – ты уже говорил об этом и выберешься на другую сторону дороги, но в первую очередь ты нападешь на лошадей, везущих золото. Когда ты перережешь им подпруги и хотя бы половина золота окажется на земле, наши противники будут меньше думать о бегстве. Тем временем… – Джим повернулся к Герраку:

– Вы, сэр Геррак, вместе с сыновьями верхом, как и хотели, нападете на всадников. Но поскольку Кристофер должен преграждать путь Мак Дугалу, вас останется пятеро, со мной – шестеро, а их, как я полагаю, будет тоже не меньше шести. Несомненно, вы считаете себя более чем равными противниками для них. Но для меня важнее победа, а не то, какой ценой мы ее достигнем. – Джим остановился, чтобы перевести дыхание. – Ты, Дэффид, займешь удобную позицию в лесу и, прежде чем кто-нибудь из нас шевельнется, выбьешь из седел как можно больше всадников своими стрелами. Сэр Геррак, вы и ваши сыновья поскачете, когда Дэффид выпустит стрелы. Ты, Лахлан, двинешься одновременно с ними; суматоха, вызванная атакой, отвлечет внимание от лошадей, везущих золото, и сыграет тебе на руку. Все понятно?

Джим поостерегся спрашивать, приемлемы ли его указания для остальных; он просто решил делать вид, будто иначе и быть не может. И это прекрасно сработало. Никто не возражал. Лахлан и сэр Геррак кивнули. Дэффид просто улыбнулся.

– Ну вот! – весело сказал Лахлан, потянувшись к меху с вином. – Нам остается просто ждать. По-моему, это золото уже все равно что у нас. – Он принялся разливать вино по кубкам.

Однако предсказание Геррака сбылось. Мак-Дугал и его свита не появились до следующего утра.

Первым, что обнаружили Джим и его спутники, наблюдая на следующий день за дорогой из своего укрытия, оказалось золотое сияние. Однако исходило оно не от золота, предназначенного для полых людей, а от роскошного плаща, накинутого поверх доспехов первого всадника кавалькады.

Золотой блеск и доспехи, по которым Лахлан немедленно признал Мак-Дугала, а также флаг, развевавшийся на древке, прикрепленном к седлу всадника в плаще, означали, что добыча близка.

Укрывшись за деревьями, они наблюдали за Мак-Дугалом и его людьми, пока те не приблизились ярдов на тридцать-сорок к тому месту, где тропа проходила между двумя склонами. Джим повернулся к спутникам.