Гордон Диксон – Дракон на границе (страница 16)

– Меня беспокоит то же самое! – мрачно проговорил Джим и поспешил в замок.

Они уложили Брайена на кровать в выделенной им комнате и стали снимать с него доспехи; вся одежда рыцаря до ниточки промокла от крови.

– Поднимите его! – рявкнул Джим. Он и сам не ожидал, что его голос прозвучит столь властно; но причиной тому было беспокойство за Брайена, и, к несчастью, все восприняли командный тон Джима как само собой разумеющееся.

Жиль и Дэффид с помощью двух конюхов приподняли Брайена над кроватью, один человек поддерживал его голову. Джим сорвал с кровати покрывала и буквально швырнул их в руки Лизет:

– Отнеси это на кухню и прокипяти; потом как можно скорее высуши.

– Сию минутку, милорд! – кивнула Лизет и выбежала из комнаты с покрывалами в руках.

Тем временем Джим скинул доспехи, которые стесняли его движения. Затем он взял прихваченный с собой сверток, развернул грубую холстину, пропитанную воском, и, достав свой плащ, расстелил его на досках кровати.

– Кладите его на плащ, – скомандовал Джим. – Так, хорошо. Давайте снимем с него всю одежду: ее тоже надо отнести на кухню и прокипятить… Нет, подождите, – сказал он, когда Дэффид начал собирать снятую с Брайена одежду. Брайену вряд ли понравится, если его костюм сядет настолько, что он не сможет втиснуться в него. Ткани в четырнадцатом веке были совсем не те, что в двадцатом, и плохо переносили стирку. – Лучше развесьте на чем-нибудь перед кухонным камином.

Посмотрите, чтобы в швах не осталось блох или вшей. – Джим перевел взгляд на Дэффида и Жиля:

– Кто из вас позаботится об этом?

– Я! – поспешно вызвался Жиль. – Я знаю, кому на кухне можно доверить сушить вещи, чтобы не испортить их.

Он собрал одежду Брайена и покинул комнату бегом, так же как и его сестра.

Поручение старшего по рангу немедленно исполнялось младшим; последний, даже если он был графом, получив приказ от короля, не шел, а бежал его выполнять.

Джеймса прежде несколько раздражал этот обычай, но тут он впервые смог оценить его преимущества.

Брайен, почти обнаженный, лежал на плаще. Джим знал, что его плащ совершенно чист и в нем нет ни блох, на вшей – его под руководством Энджи приготовили Джиму для поездки в замке Маленконтри.

Однако плащ не мог смягчить твердости ложа. Правда, Брайен еще не пришел в сознание и ничего не чувствовал.

Разумеется, он потерял очень много крови. Джим обернулся, чтобы отдать какое-то распоряжение Дэффиду, и заметил, что в комнате появились Геррак и два его старших сына.

– Нужно сделать еще кое-что, – сказал он. – Я был бы вам весьма обязан, милорд Геррак, если бы вы сделали это лично или хотя бы приказали кому-нибудь.

Нужно сходить на кухню и найти по крайней мере дюжину заплесневевших хлебных корок. Хлеб не должен быть ржаной, но любой другой годится, лишь бы на нем была плесень, голубоватая и немного пушистая. Мне нужна плесень, а не хлеб, но принесите мне корки на самой чистой ткани, какая только найдется на кухне. На самой чистой – это очень важно!

– Алан! – произнес Геррак, даже не взглянув на своего старшего сына.

Алан исчез в дверях с той же поспешностью, какую уже выказывали другие члены семьи.

Тем временем Джим нашел и осмотрел рану. К счастью, несмотря на сильное кровотечение, она оказалась не опасной – если только в нее не попала грязь.

Какое-то острое оружие пробило доспехи и оставило на боку Брайена длинный, хотя и не глубокий разрез – от нижних ребер почти до подмышки. Рана еще кровоточила, и Джим достал из своего свертка плотный прямоугольный предмет, будто слепленный из воска.

Но восковой была только его оболочка. Разломав ее, Джим извлек на свет Божий кусок толстой и мягкой, похожей на шерсть ткани, размером примерно два на три фута. Эту ткань Энджи дала Джиму на случай, если его ранят. Энджи сама стерилизовала ее и высушила в условиях, полностью исключавших возможность инфекции, а потом залила воском.

Сложив материю в одну длинную толстую полосу, Джим осторожно приложил ее ко все еще кровоточащей ране. Придерживая полосу рукой, он обернулся к Дэффиду.

– Подержи здесь, покрепче, – велел он лучнику, и Дэффид молча повиновался.

Освободив руки, Джим достал из своего свертка еще несколько кусков материи, уже разрезанных на длинные жгуты. Этими лоскутами он обмотал туловище Брайена, плотно привязав к нему тампон, который держал Дэффид. И хотя ткань намокла от крови, кровотечение все же как будто приостановилось. К несчастью, Джим израсходовал весь свой запас чистой материи, прежде чем рана была промыта и обработана плесенью с хлеба. Кровь продолжала сочиться, а Джим был недостаточно сведущ в медицине, чтобы знать, как остановить кровотечение в такой большой ране.

Внезапно Джиму пришло в голову, что в комнате не слишком тепло, а Брайен лежит голый, и если не заражение крови, то уж воспаление легких рыцарю гарантировано.

На миг Джиму показалось, что все его усилия напрасны. У него просто не было больше чистой ткани, но потом в голове прояснилось и мысль заработала.

Конечно, у него осталась чистая ткань. По крайней мере, более чистая, чем любая тряпка, которую можно найти в этом замке. Он начал снимать собственную одежду, накрывая ею бесчувственное тело друга.

Оставшись в своих средневековых подштанниках и рубахе и убедившись, что Брайен наконец неплохо укрыт, Джим обернулся: кроме него в комнате находились лишь Геррак де Мер и Дэффид.

– Я не был уверен, милорд, – сказал Геррак, – но подумал, что вам будет удобнее заниматься вашей целебной магией при наименьшем количестве свидетелей.

Не можем ли я или мои люди и члены семьи быть вам еще чем-нибудь полезны?

– Нельзя ли как-нибудь согреть эту комнату? – пробормотал Джим.

– Разумеется, – ответил Геррак. – Можно принести жаровню. А если зажечь факел на стене, то он будет давать вам не только свет, но и тепло.

Распорядиться?

– Да, – кивнул Джим и тут же подумал о дыме, который сразу заполнит небольшое помещение. – Или нет, пожалуй, не стоит. Тут будет слишком дымно и трудно… э-э… заниматься магией.

Геррак, который уже шагнул к двери, обернулся.

– Здесь была спальня моей дорогой супруги, и я велел застеклить окна, хотя это оказалось дорогим и сложным делом. Но часто, особенно зимними утрами, здесь горели жаровня и факел, поэтому я велел также проделать наверху в стене отдушину, чтобы дым выходил наружу.

Он подошел к застекленным окнам, над которыми, как теперь заметил Джим, находилось нечто вроде небольшой железной дверки с висевшей на ее ручке цепочкой. Геррак потянул за цепочку, и дверца, державшаяся, похоже, на петлях внизу, открылась, отклонившись от стены градусов на сорок пять.

– Но, наверное, ни к чему ее открывать, пока не зажгут жаровню и факел, заметил Геррак, взглянув на Джима.

– Вы правы, милорд, – ответил Джим, чувствуя, что у него гора с плеч свалилась. – Вы превосходно все устроили. Лучших условий для раненого и быть не может. Будьте любезны приказать, чтобы принесли жаровню и лучин для факела.

Геррак кивнул, прикрыл маленькую железную дверку и снова повернулся к выходу.

– Алан! – позвал он, почти не повышая голоса, однако благодаря особым вокальным способностям, свойственным всем де Мерам, этот зов мог пробить даже каменную стену.

Ответа не последовало. Геррак пробормотал что-то весьма похожее на ругательство.

– Хо! – крикнул он уже во всю мощь своего чудовищного голоса. – Кто-нибудь – сюда!

Он подождал несколько секунд, но в ответ не раздалось ни звука.

– Пойду распоряжусь сам! – проворчал он. – Подождите меня. Я сейчас вернусь.

Он исчез за дверью.

– Милорд, – почти официально обратился к Джиму Дэффид. – Не мое дело давать советы магу. Но у Брайена уже дважды дрогнули веки. Он скоро придет в сознание, а моя бабушка говорила, что человек, потерявший много крови, должен как можно больше пить. Не принести ли мне вина для Брайена?

– Нет, не вина, – поспешно сказал Джим. – Воды… Нет, местная вода тоже не годится. Слабого пива, и побольше.

– Сдается мне, – неуверенно заметил Дэффид, – что Брайен предпочел бы вино.

– Он может предпочитать что угодно, черт побери! – рявкнул Джим. – Слабого пива!

– Да, милорд, – ответил Дэффид и вышел.

Оставшись наедине с Брайеном, Джим заметил, что у его друга уже в третий раз, если верить лучнику, затрепетали веки. Джим потрогал плотную повязку на ране. Ткань была мокрой, но похоже, кровь все-таки остановилась. Однако предстояло сделать еще кое-что и как можно скорее, даже под угрозой нового кровотечения.

В четырнадцатом веке бактерицидные средства не употреблялись, за исключением, быть может, одного, известного с незапамятных времен.

Человеческая моча прекрасно промывала раны и способствовала их заживлению.

Джим был рад, что может совершить эту процедуру без свидетелей. Действительно, аммиак и другие вещества, содержащиеся в моче, обладают бактерицидным действием. Однако хорошо, что Брайен еще был без сознания. Попав на такую открытую рану, моча вызвала бы ужасную, жгучую боль.

Сняв с Брайена все еще остававшуюся на нем нижнюю одежду, Джим развязал кожаный пояс собственных штанов. Лишь после этого он решился развязать повязку на груди Брайена и снять ткань, прикрывавшую рану. Джим сделал это чрезвычайно осторожно, и, хотя по всей поверхности раны снова выступила кровь, она уже не лилась ручьем, лишь медленно сочилась.