Гордон Диксон – Дракон и Джинн (страница 51)

Он спрыгнул с матраса и зло уставился на сэра Ренеля.

— Говори что хочешь и делай что хочешь, — сказал сэр Ренель, глядя в глаза Мюраду. — Только я снова стал тем, кем был когда-то. А ты поступай как знаешь.

Сэр Ренель отвернулся от Мюрада и отошел в сторону. Сэр Джеффри — на этот раз настоящий — проводил сэра Ренеля взглядом и посмотрел на Геронду.

— Дочь моя... — запинаясь, проговорил сэр Джеффри.

Геронда отпрянула. Ее лицо стало холодным как лед.

— Если ты действительно мой отец — а у тебя голос и манеры отца, — то исключительно по недоразумению. Вместо того чтобы набрасываться с угрозами на человека, который привел нас к тебе, посмотрел бы лучше на себя! В кого ты превратился? В дряблого толстяка! Видно, став мусульманином, ты наконец обрел богатство, за которым так долго гонялся, и теперь упиваешься жизнью, наведываясь в гарем и предаваясь другим порокам.

— Геронда, остановись, послушай меня... — взмолился сэр Джеффри и сделал шаг ей навстречу. Геронда отступила назад.

— Я не хочу тебя слушать. Я хочу одного: доставить твою жирную тушу в Англию и придать ей божеский вид, чтобы ты смог как рыцарь и христианин дать разрешение на мой брак с сэром Брайеном Невилл-Смитом. После того как выполнишь свой долг, ты сможешь вернуться сюда, к женщинам из своего гарема!

Глава 27

— Подожди, Геронда! — воскликнул сэр Джеффри.

Он сунул руку под одежду и принялся торопливо не то расстегивать, не то развязывать какие-то скрытые под ней застежки. Неожиданно одеяние сэра Джеффри разошлось в стороны. Сэр Джеффри вытащил руки из рукавов. Одеяние разошлось шире, и из него, как из футляра, вышел человек, очень похожий на сэра Ренеля: худой, седовласый, чисто выбритый. Это и был, теперь уже совсем настоящий, сэр Джеффри. Футляр остался стоять за его спиной.

— В Пальмире меня действительно считают мусульманином, — сказал сэр Джеффри, обращаясь к дочери. — Что касается гарема... о нем особый разговор, Геронда. Ты должна помнить: я твой отец. Я всегда любил тебя.

— Ты никогда не любил меня, — яростно вскинулась Геронда. — Ты даже не интересовался моей жизнью. Я взвалила на свои плечи обязанности хозяйки Малверна в одиннадцать лет. В одиннадцать лет, сэр рыцарь, называющий себя моим отцом. Я выполняла работу, тяжелую даже для взрослой женщины. Ты же возвращался домой когда хотел и отправлялся в очередной раз по своим делам, когда вздумается, едва заметив, что в замке полный порядок, земля дает урожай, а арендаторы исправно выполняют свои обязательства. Я всем занималась сама. Ты даже не замечал этого.

— Я надеялся что-нибудь сделать для тебя, — сказал сэр Джеффри. — Я всю жизнь старался что-нибудь сделать для тебя и твоей матери. К несчастью, она рано умерла. Ты росла здоровой и сильной, и я не боялся оставлять тебя одну в Малверне. У меня были планы. Я пытался их осуществить. Нам нужны были деньги...

— Тебе нужны были деньги! — сказала Геронда. — Деньги для разного рода авантюр, которые, как ты надеялся, принесут тебе удачу. Видно, ты все-таки добился желаемого, и уже давно. Что же, ты вернулся домой хотя бы с толикой нажитого? И ты еще смеешь говорить, что всю жизнь думал обо мне?

— Ты ничего не понимаешь! — с отчаянием воскликнул сэр Джеффри.

Он посмотрел на Джима, потом на Брайена, словно в поисках поддержки.

Поверить в искренность сэра Джеффри было трудно, и все-таки Джим в душе ему посочувствовал. Джим помотал головой. Лицо Брайена было холодно, да и Анджела смотрела на отца Геронды осуждающе.

— Я не мусульманин, — сказал сэр Джеффри, — я все еще христианин.

— Так докажи это! — вскричала Геронда. — Найди священника в этом Богом забытом городе! Исповедуйся. Скажи, что ты мой отец и даешь согласие на мой брак с Брайеном. Как только священник обвенчает нас, мы вернемся в Англию, а ты сможешь снова заняться своими греховными делами.

— В Пальмире нет священника, — сказал сэр Джеффри.

— Тогда мы будем ждать здесь, пока он не появится. Священник может прийти в Пальмиру с караваном. Ты исповедуешься и дашь разрешение на мое замужество. Больше от тебя ничего не требуется.

— Даже если священник и появится в городе, я ничего не смогу для тебя сделать и не могу сказать почему. Поверь мне на слово. Обвенчать вас с Брайеном в Пальмире так же нереально, как и мне вернуться вместе с тобой в Англию, хотя поверь, Геронда, я очень хочу снова увидеть Малверн.

Геронда судорожно рассмеялась:

— Так уж ничего и не можешь сделать! Прости меня, но я в это не верю. — Она дотронулась до своей правой щеки. — Видишь этот шрам? Мне обезобразили лицо, потому что меня некому было защитить. В твое отсутствие замку угрожала опасность, а я оказалась в руках негодяя, который поклялся измываться надо мной изо дня в день, нанося мне раны до тех пор, пока я не соглашусь выйти за него замуж. Этот человек при поддержке подкупленных им придворных короля намеревался удостоверить твою смерть, жениться на мне и стать хозяином Малверна. Я не уступила ему. Я спасла Малверн, надеясь, что ты когда-нибудь вернешься домой. Я сделала это для тебя, отец, а ты не хочешь пошевелить для меня и пальцем!

Сэр Джеффри закрыл глаза. Морщины на его лице сделались резче. Казалось, отец Геронды сразу постарел лет на двадцать.

— Ничем не могу тебе помочь, — выдавил он из себя. — И не могу сказать, по какой причине. Самое лучшее — оставить все так, как оно есть. Ты должна верить мне.

— Никогда не поверю, — сказала Геронда. Она повернулась спиной к сэру Джеффри и отошла в сторону.

К Геронде подошла Анджела. Надо утешить подругу. Энджи попыталась обнять Геронду за плечи.

— Не прикасайся ко мне, Анджела, — сказала Геронда, даже не повернув головы. — Я сейчас за себя не ручаюсь. Постой рядом.

Обе женщины застыли как изваяния.

Сэр Джеффри вздохнул и попятился к своему футляру.

— Одну минуту, сэр Джеффри, — поспешно проговорил Джим. — Ты знаешь меня?

— Нет, — безразличным тоном ответил сэр Джеффри.

— Я — сэр Джеймс Эккерт, твой сосед. Я живу в Маленконтри.

Сэр Джеффри оставил попытку залезть в футляр и взглянул на Джима:

— В Маленконтри?

— Да. Маленконтри достался мне от того недоброй памяти рыцаря, который держал в своих руках жизнь Геронды. Мы с женой, леди Анджелой, которая сейчас стоит рядом с твоей дочерью, — близкие друзья сэра Брайена и Геронды. Думаю, не следует отчаиваться. Безвыходных положений не бывает. Я постараюсь помочь тебе. Я известен в Англии как Рыцарь-Дракон. К тому же я еще и маг, ученик Каролинуса, которого ты должен знать так же хорошо, как и я.

— Ты маг? — удивился сэр Джеффри.

— Да. Я, правда, стараюсь пользоваться магией только в случае крайней необходимости, но все-таки мне удается порой разглядеть в жизни больше, чем простому смертному. Если ты расскажешь нам, что удерживает тебя в Пальмире, может быть, я сумею найти выход из создавшегося положения.

Сэр Джеффри задержал взгляд на Джиме, медленно покачал головой и печально улыбнулся:

— Мне не поможет даже маг.

— Ты же рыцарь, — угрюмо проговорил Брайен. — Куда подевалось твое бесстрашие?

— Бесстрашие здесь ни при чем, Брайен, — сказал сэр Джеффри. — Бывают случаи, когда всякая борьба бессмысленна. Как можно бороться с ураганом или с зимней стужей, заставшей ночью в лесу заблудившегося путника? Со стихией не справится ни простой смертный, ни рыцарь, ни маг.

— Человек с непредубежденным умом справится и со стихией, — сказал Джим. — Заблудившийся ночью в зимнем лесу способен соорудить укрытие и спрятаться от стужи, а застигнутый ураганом может отыскать убежище или выгрести из бушующих волн, если непогода застала его в море. Если ты сам, сэр Джеффри, не знаешь, как бороться с постигшим тебя бедствием, это не значит, что никто другой — ни я, ни моя жена, ни Брайен, ни Геронда — не в силах помочь тебе выпутаться из затруднительного положения. Это не значит, что мы не сможем помочь тебе все вместе. Подумай, может, тебе все-таки стоит рассказать нам, что держит тебя здесь.

— Мой рассказ может обойтись в цену, которую я не смогу заплатить, — сказал сэр Джеффри.

Он замолчал и с мольбой в глазах посмотрел мимо Джима. Может быть, на Геронду?

Джим обернулся. Геронда и Энджи медленно направлялись к арке, ведущей в другую комнату. Вот они прошли мимо, вошли в арку и исчезли в комнате с занавесями.

Сэр Джеффри проводил Геронду и Энджи взглядом. Когда он вновь посмотрел на Джима, Джим не поверил себе — в глазах сэра Джеффри появился блеск, взгляд стал решительным.

Отец Геронды повернулся к сэру Ренелю:

— Ренель, иди и ты в другую комнату. Мне надо поговорить с сэром Джеймсом и сэром Брайеном.

— Я больше не раб и не подчиняюсь ничьим приказам, даже твоим, — сказал сэр Ренель. — О свободе я больше не помышляю, но хочу умереть рыцарем. Я остаюсь.

— Тогда тебе придется разделить риск с этими господами, — сказал сэр Джеффри. — Я предпочел бы разговаривать только с ними. Скажи, Ренель, если я попрошу тебя выйти из комнаты не как твой хозяин, а как старый друг и соратник, ты оставишь нас?

— Мы действительно были соратниками, — сказал сэр Ренель, повернувшись к Джиму и Брайену. — Вместе участвовали в этой дурацкой авантюре, крестовом походе. Хотели огрести кучу золота. В те дни мы были очень похожи, нас даже принимали за близнецов, хотя между нами нет никакого родства. Потом наши пути разошлись, и мы встретились только на невольничьем рынке. Я пребывал там в качестве жалкого раба, выставленного на продажу, а сэр Джеффри явился на рынок богатым покупателем, почтенным Мюрадом. Как он достиг своего положения, я не знаю. Сэр Джеффри купил меня и привел в свой дом, возможно избавив от более горькой участи. — Сэр Ренель посмотрел на сэра Джеффри: