Гордон Диксон – Дракон и Джинн (страница 42)

— Зачем, Джеймс? — спросил Брайен.

— На случай, если нам будет грозить опасность, — ответил Джим.

Он многозначительно посмотрел на Брайена. Должен же тот понять, что Гоб для того и взят, чтобы в случае необходимости быстро вернуться в Англию и сообщить Геронде и Энджи о случившемся.

Брайен наморщил лоб и после некоторого раздумья кивнул:

— Как хочешь. — Он посмотрел на блюдо с верблюжатиной. — Пока ты ходишь наверх, я съем пару кусков мяса.

Джим кивнул и направился к двери. Поднявшись по лестнице, он вошел в комнату, в которой они с Брайеном провели ночь. Чтобы взять с собой Гоба, придется надеть плащ. Плащ у Джима остался. Он спал в нем, когда подвергся нападению ассассина. Просто счастье, что Гоб не оказался тогда в потайном кармане, а сидел на струйке дыма у входа в палатку. Гоблина могло просто раздавить, когда Джим катился с горки в объятиях противника.

Пожалуй, стоит воспользоваться магией, чтобы в плаще не было жарко. Хотя нет, лучше обойтись без нее. Каролинус никогда не дает плохих советов. А плащ прикроет кольчугу не только от любопытных глаз, но в от солнечных лучей. Если его не надеть, кольчуга нагреется на солнце и будет еще жарче.

— Гоб, ты на месте? — спросил Джим.

— Да, милорд, — раздался из плаща тоненький голосок гоблина.

— Я надену плащ, и мы отправимся на базар. Надеюсь, ты не потерял трут, который я тебе дал. Ты помнишь магическое слово, которое надо произвести, чтобы трут загорелся и пошел дым?

— Трут у меня, милорд. И я отлично помню магическое слово. Это слово...

— Не произноси его, — торопливо сказал Джим. И тут же спохватился, что заговорил слишком громко. Надо говорить тише — кругом могут быть чужие уши. — Это слово следует произнести лишь в том случае, когда тебе понадобится вернуться в Англию и сообщить леди Анджеле о грозящей нам с сэром Брайеном, опасности. Как только ты произнесешь это слово, трут загорится и пойдет дым.

— Я хорошенько запомню то, что ты сказал, милорд, — ответил Гоб.

— Помни и о том, что это слово можно использовать только один раз. Если ты произнесешь его понапрасну, может случиться так, что тебе негде будет быстро раздобыть дым, когда он понадобится.

— Я все понял. Извини меня, милорд.

— Слово надо использовать только в минуту чрезвычайной опасности. Я постараюсь дать тебе сигнал, когда произнести его. Но, если по какой-то причине я не смогу этого сделать, тебе придется самому решать, стоит ли использовать единственную возможность быстро получить дым и на его струйке вернуться в Англию.

— Я постараюсь правильно распорядиться словом, — сказал Гоб. — Мне оставаться в кармане или можно вылезти? Я бы с удовольствием отправился на базар на твоем плече. Я слышал, меня можно принять за обезьянку.

— Тебе лучше остаться в потайном кармане. Будешь выглядывать из него украдкой. Я не хочу, чтобы кто-то посторонний знал о твоем присутствии.

— Хорошо, милорд, — согласился гоблин. Джим надел плащ и спустился вниз. Блюдо на столике опустело. Байджу с Брайеном явно повеселели. Просить, чтобы плату за еду причислили к счету за проживание в караван-сарае, было бесполезно. Джима просто не поняли бы. Он подозвал слугу, расплатился и вместе с Байджу и Брайеном вышел на улицу.

Базар находился в центре города, в том месте, где когда-то располагались величественные строения, возведенные римлянами. Теперь от этих строений не осталось и следа, они были погребены под слоями песка и грязи. Джим где-то читал, что французские археологи раскопали в Пальмире четыре портика, ритуальный водоем, алтарь для жертвоприношений и еще какие-то постройки стародавних времен. Но сейчас, в четырнадцатом веке, кроме Большой колоннады в начале главной улицы, никаких достопримечательностей Джим в городе не обнаружил.

Выстроившиеся рядами лавки представляли собой неказистые постройки с открытыми прилавками и навешенными над ними тентами. Узкие проходы между торговыми рядами не превышали в ширину восьми футов.

Байджу привел Джима и Брайена к лавке, где торговали оружием. Мечей у торговца не оказалось, зато нашлись тяжелые длинные ножи. Пришлось купить по ножу, к ножу — ножны, а к ножнам — перевязь.

Следующая лавка, около которой остановился Байджу, была той, куда хотел зайти Брайен. Здесь торговали тканями, готовой одеждой и головными уборами.

— Что это? — спросил Байджу у лавочника, приземистого человека с приветливыми глазками.

— Наилучший шелк, привезенный из-за Великой стены, — ответил лавочник.

Байджу склонился над тканью и стал ее тщательно разглядывать.

— Это египетский шелк, — безапелляционно заявил монгол. — Мой приятель, который был у тебя утром и купил чалму, говорил об этой ткани. Так ты утверждаешь, что шелк из-за Великой стены? Может, ты еще скажешь, что он привезен из Индии?

— Да сжалится надо мной Аллах! — вскричал торговец, заламывая руки. — Мне выдали этот шелк за привезенный с Востока. Как я теперь восполню убытки?

— Найдешь другого идиота, который не может отличить египетский шелк от настоящей восточной ткани, — сказал монгол. — Однако я теряю у тебя время. Другой мой приятель, от имени которого я с тобой разговариваю, разбирается в шелке, но не так хорошо, как я. Ему нужен шелк, но не такой. У тебя есть на что еще посмотреть?

— У меня есть и другие образцы. Среди них найдется шелк для самого придирчивого покупателя. Ткани в кладовой. Но я не собираюсь вытаскивать их на прилавок ради пустых разговоров. Ты действительно купишь шелк?

— Откуда я знаю? — возмутился монгол. — Сначала надо взглянуть на товар.

— Шелк аккуратно свернут и лежит под грудой других дорогих товаров. Чтобы его достать, надо перевернуть всю кладовую. Я не хочу потеть понапрасну.

Байджу показал рукой на Джима:

— Покупатель со мной. Я пришел с ним только потому, что лучше его разбираюсь в шелке. Мой приятель интересуется многими товарами, не только тканями. Если тебе лень покопаться в своей лавке, мы найдем на базаре другую. Там мы узнаем все, что хотим узнать, и купим товары, которые хотим купить.

— Какие товары вы хотите купить?

— Всего не перечислишь. Скажи лучше, как попасть на невольничий рынок. Мой приятель хочет купить раба из франков. Он сам франк и предпочитает иметь в услужении себе подобных.

— Сегодня нет торга на невольничьем рынке, — сказал лавочник. — В ближайшие дни, может, и будет. Но рабы из франков на рынке продаются нечасто.

— Человек, который был в твоей лавке и купил чалму, сказал мне, что видел на базаре раба и что тот раб — франк.

— Я не встречал на базаре таких рабов и даже не знаю, есть ли они у кого в Пальмире. Может, у почтенных людей в городе раб из франков и найдется, но стоит он недешево. Может ли твой приятель заплатить хорошую цену?

— Он должен сначала посмотреть на раба, — ответил Байджу.

— Раба-франка еще нужно найти, а стоит он дороже моего лучшего шелка.

— Если раб ему подойдет, мой приятель долго торговаться не станет. Он пришел в Пальмиру всего на несколько дней. Приятель вознаградит тебя, если ты найдешь ему раба-франка, и вознаградит вдвойне, если окажется, что этот раб продается.

— Продается все, — сказал лавочник. — Конечно, может оказаться, что хозяин раба не собирается его продавать и заломит цену. Тогда я постараюсь вам помочь. Я продаю ткани и одежду, а не рабов, но я умею торговаться. Вполне возможно, я услышу о рабе-франке еще до того, как твой приятель покинет Пальмиру. Но раздобыть нужные сведения не так просто, и я не откажусь от вознаграждения.

— Я уверен, мой приятель не поскупится, — сказал Байджу. — Если ты найдешь нужного раба, да еще такого, которого можно купить, то сам и договоришься с моим приятелем о вознаграждении.

— Конечно... — начал лавочник и замолчал. В некотором отдалении от его лавки, в проходе между торговыми рядами, раздались крики. Что произошло, разобрать было трудно. Проход был забит людьми. Шум усилился. Над головами замелькали палки. Впереди толпы бежал человек. Люди у ближних лавок отскакивали в стороны, прижимались к прилавкам, некоторые поворачивались и присоединялись к преследователям. Подгоняемый ударами палок, улюлюканьем и неимоверным гвалтом человек пробежал мимо лавки торговца тканями и побежал дальше по проходу. Толпа последовала за ним.

Джим успел заметить, что промчавшийся мимо мужчина высок и мускулист, на его бледном с вытаращенными глазами лице чернели усы и брови. Один из рукавов его рубашки был оторван, а обнаженная рука обезображена. От запястья к локтю тянулся не то уродливый шрам, не то нарост крупной сероватой сыпи. Рот мужчины был искривлен. Возможно, преследуемый что-то кричал, но его не было слышно.

— Да защитит нас Аллах! — воскликнул лавочник. — Это Альбохассан Карасаний, перс, торговец кожей. Люди заподозрили, что он болен проказой, а перс уверял, что его замучили фурункулы. Вот у него и оторвали рукав, чтобы установить истину. — Лавочник посмотрел вслед промчавшейся мимо толпе и перевел взгляд на своих собеседников. — Теперь товары этого перса приберут к рукам купцы из соседних лавок, — с легким сожалением сказал он. — Ничего не поделаешь. На то воля Аллаха! — Лавочник немного помолчал и заговорил снова:

— Чем еще могу услужить вам?

— Больше ничем, — ответил Джим. Он хотел как можно быстрее уйти с базара.