Горан – Бесовская таратайка (страница 4)
17 часов 30 минут.
Когда я вошел в свой гостиничный номер, командор сидел в кресле у окна. Перед ним на журнальном столике лежала папка с материалами, собранными по делу о “всплесках”. Оторвавшись от изучения очередного документа, он осмотрел меня с головы до ног и сказал:
– Хорош.
– Поскользнулся, – сказался, виновато разводя руками.
– Переодевайся, – коротко приказал Сухов, возвращаясь к прерванному чтению, даже не поинтересовавшись результатами моей поездки. Я разулся и покорно прошел в ванную комнату. Пока я принимал душ и переодевался, командор заказал для меня обед в номер, так что когда я вышел, меня ждал поднос, заставленный тарелками, над которыми вился пар.
– Садись, ешь, рассказывай, – Сухов был по-прежнему немногословен.
Я подавил в себе желание тут же наброситься на еду, не спеша взял бутерброд с сыром и начал свое повествование. Пока я описывал разговор с Каплей, поездку на кладбище и изъятие из тайника спортивной сумки Лемеха, с лежавшим в ней топориком, он казалось, совсем не слушал меня, продолжая просматривать документ за документом. Лишь когда я красочно описал свое падение в лужу, Сухов слегка поморщился и спросил:
– Когда будут результаты экспертизы?
– Зинченко обещал к концу дня управиться, – ответил я. Сразу после кладбища я направился во 2-ое городское отделение милиции, где передал нашему эксперту найденные в тайнике предметы.
Командор, побарабанил пальцами по кожаному подлокотнику кресла и, отодвинув папку в сторону, сказал:
– Давай попробуем предварительные итоги. Что мы имеем нового на данный момент?
– Капля подтвердил слова матери Лемеха. Напрямую о топорике, и косвенно, о телефонном звонке. А что по делу Гордеевой?
– Пока без изменений. У родственников и друзей ее нет. Сейчас проверяют круг знакомых.
– Со времени последнего исчезновения прошло больше двух недель, – стал вслух размышлять я: – И в предыдущих случаях повторного “всплеска” не наблюдалось. Так что пропажа Гордеевой скорее всего – случайное совпадение. Хотя, с другой стороны…
– С другой стороны, – перебил меня Сухов: – Исключать такую вероятность нельзя. Если предположить, что Лемех стал жертвой Карповского “всплеска”, то обстоятельства его исчезновения имеют много общего с делом Гордеевой. Лемех прихватил с собой топорик, Гордеева – пистолет отца. И ей, как и Лемеху, кто-то звонил незадолго до выхода из дома.
– Откуда ты знаешь?
– Все звонки на номер Туманяна отслеживаются. Так вот, за двадцать две минуты до того, как Гордеева вышла из квартиры, девочке кто-то звонил. Правда, кто звонил и откуда, установить не удалось.
– А ты говоришь отслеживаются, – хмыкнул я.
– Сбой аппаратуры, – сказал Сухов, разводя руками: – Возвращаясь к итогам… Как ты считаешь, можно ли с уверенностью утверждать, что мы имеем два новых признака, которые объединяют все случаи исчезновений людей на “Дуге”?
– Звонок жертве и оружие, которое она берет с собой для самообороны? – уточнил я: – Чтобы иметь такую уверенность, нужно сделать запросы по всем предыдущим случаям.
– Это около месяца работы, – покачал головой командор: – К тому времени будет уже слишком поздно.
– Если ты хочешь услышать мое мнение…, - начал было я, но меня прервал решительный стук в дверь.
– Войдите, – разрешил Сухов, и к нам в номер зашел пожилой, лет этак далеко за шестьдесят, человек в строгом костюме-тройке темно-серого цвета.
– Проходи, Евгений Георгиевич, – сказал командор, вставая с кресла. Я поднялся за ним следом и стал собирать на поднос пустые тарелки.
– Садись, – предложил гостю мое место Сухов. Тот сел, а я, ни капли не обидевшись, переставил поднос на тумбочку, а сам расположился на кровати за спиной вошедшего.
– Ты знаешь, Антон, по какому поводу я пришел, – после короткой паузы сказал гость командору.
– Я пришел к тебе сам, лично, не желая обидеть телефонным звонком, – продолжил он.
– Спасибо, – ответил командор: – Я знаю, как ты занят.
– Уже сутки я не могу ни чем заниматься. Я знаю, что ты до сих пор считаешь себя моим должником, – гость жестом остановил попытавшегося что-то сказать Сухова: – Подожди, не перебивай.
Он пожевал толстыми губами, потом зачем-то снял очки в роговой оправе и стал протирать их носовым платком.
– Я не требую отдать долг. Я пришел просить о помощи. Твоя группа несколько недель работала у нас в Карпове по пропавшим безвести. Работала абсолютно независимо. По приказу из Москвы наши органы оказывало вам всемерное воздействие. Я сегодня звонил Крохину, начальнику РОВД, оказывается, полученными результатами вы с ним делиться не намерены.
– Не имею права, – сказал Сухов: – Это абсолютно секретная информация.
– Ну а мне, своему старому фронтовому товарищу, ты можешь сказать, чем вы здесь занимались?
Командор как-то беспомощно посмотрел на гостя и, молча, отрицательно покачал головой.
– Ты пойми, – торопливо заговорил его собеседник, как бы надеясь опередить отказ: – Вы, возможно, могли и не обратить внимания на какую-нибудь мелочь, которая и послужит ключом к разгадке. Время идет, и надежды, что Катя еще жива, все меньше.
“Это же Туманян!” – наконец понял я:-” Отец пропавшей вчера вечером Кати Гордеевой!”
Я шевельнулся, и кровать подо мной мерзко заскрипела. Туманян обернулся на звук, и, увидев меня, резко отшатнулся.
– Извините, – сказал я.
– Антон, это…? – Туманян запнулся, не зная как продолжить.
– Все в порядке, – успокоил его командор: – Это Сергей Кожемяка, наш сотрудник.
– Я не хотел вас напугать, – сказал я.
– Фу ты, черт! А я как-то и забыл, что вы тоже здесь, – сказал гость и, подтверждая мою догадку, представился: – Туманян моя фамилия.
Он перевел взгляд на командора, и тот ответил на его немой вопрос:
– Кожемяке я доверяю, как себе.
– А мне, значит, не доверяешь?
– Не передергивай, Георгиевич. Если станет известно, что я допустил утечку информации, пойду под суд.
Я думал, что Туманян станет убеждать Сухова, что никакой утечки не будет, но он промолчал. Повисла неловкая пауза.
– Помнишь, под Киевом, мы мечтали, что если выживем, поедем в Крым? – вдруг спросил Туманян у командора: – Ты, я, Егор Зыков… Егор еще говорил, что это самое прекрасное место на земле. Что, погрузив ноги в прибой, мы будем ловит с волнореза бычков, пить пиво и смотреть, как солнце уходит за горизонт. Помнишь?
– Так мы и не съездили, – грустно сказал Сухов.
– Но ведь мы еще можем как-нибудь выбраться. А вот Егор – нет… И Катя, наверное, тоже. Только вот ведь несправедливость: Егор не поедет в Крым, потому, что он защищал свою Родину и погиб как герой. А Катя…
Тут голос его сорвался, он встал с кресла и надел очки, которые до этого вертел в руках.
– Пойду я, – сказал Туманян: – Дела ждут.
Подойдя к двери, он, не оборачиваясь, добавил:
– Будет время – заходи. Вспомним былое, помянем павших…
– Подожди, Евгений Георгиевич, – тихо сказал Сухов: – Вернись.
Туманян медленно, будто боясь, что командор передумает, подошел к креслу и сел.
Сухов придвинул к себе папку с материалами дела, раскрыл ее, помолчал, собираясь с мыслями, и, наконец, начал:
– В декабре 1960 года в городе Бийске Барнаульской области наблюдался резкий скачок количества людей, пропавших безвести. Обычно в этом городе за месяц регистрировалось исчезновение от 4 до 6 человек, причем в последствии, 90 процентов из них находили. А тут за две недели, с 6 по 21 декабря, исчезло 38 человек. Позднее, пятеро из них нашлись. Про остальных ничего не известно и поныне. В январе 1961 года статистика пропавших безвести в Бийске пришла в норму, зато в Барнауле с 12 по 29 число этого месяца пропало 32 человека. Это при норме 7–9 случаев за месяц. И опять – четверых в последствии нашли: одного дружки по пъянке убили, двое сбежали из дому, а еще один после аварии память потерял, а остальные, как в воду канули. После “всплеска”, количество пропавших безвести за месяц в Барнауле, как и в Бийске, пришло в норму. В марте 1961 года – город Карасук Новосибирской области., пропало 24 человека, в апреле того же года – Омск: 31 человек. И так далее… Всего, за два года в двенадцати городах страны исчезло более 400 человек.
Сухов достал из папки и разложил перед Туманяном крупномасштабную карту СССР.
= Смотри, Евгений Георгиевич, здесь отмечены все двенадцать. Видишь, если соединить эти города между собой линией, то получается пологая дуга, которая берет начало в Бийске и тянется по направлению к Москве. Четыре недели назад начался “всплеск” в Карпове. Он на Дуге тринадцатый…
– Катя – жертва этого “всплеска”? – перебил командора Туманян. Слово “жертва” он произнес с видимым усилием.
– Не знаю, – ответил Сухов: – Карповский “всплеск”, по нашим сведениям, начался 2 сентября. Всего пока известно 36 случаев, и последний из них зафиксирован двенадцать дней назад. После этого, до вчерашнего дня, не поступило ни одного заявления об исчезновении. А так как в предыдущих случаях ни в одном из городов на Дуге повторного “всплеска” не наблюдалось, то…
– И что вы обо всем этом думаете? – опять перебил его Туманян: – Как вы объясняете эти “всплески”?
– Рано делать какие-то выводы. Дугу засекли около месяца назад, и мы только-только приступили к работе. К тому моменту, как моя группа прибыла в Карпов, здешний “всплеск” уже закончился и нам пришлось работать по “остывшим” следам. Надеюсь, в следующем городе нам повезет больше.