Горан Скробонья – Кьяроскуро (страница 68)
Думать о том, что будет после, не хотелось – пока. Прямо сейчас его заботила неожиданная встреча прошлой ночью.
Глишич готовил обрез и раскладывал в соответствующие отсеки патроны с серебряной дробью – Миятович успел достать восемь штук, так что придется быть поэкономнее, – когда раздался тихий стук в дверь его гостиничного номера.
Поскольку он не ждал гостя, то быстро вставил в ствол два патрона и осторожно подошел к двери.
– Кто там? – спросил он, встав по диагонали от двери, чтобы не мешать, если неизвестный посетитель решит ее резко открыть.
– У меня для вас сообщение, господин Глишич, – послышался приглушенный мужской голос. – И, думаю, мне лучше не стоять слишком долго здесь, в коридоре…
Писатель протянул левую руку, отпер замок и повернул круглую ручку так, что дверь отделилась от косяка, приоткрыл ее, сделал шаг назад и выставил обрез в правой руке, готовый воспользоваться им при малейшей возможности.
Высокий и стройный смуглый юноша, стоявший в коридоре перед дверью, увидел направленные на него дула двух стволов, улыбнулся и поднял руки. В одной из них оказался маленький розовый конверт.
– Кто вы? – с подозрением спросил Глишич.
– Меня зовут Лорд, – произнес парень с сильным шотландским акцентом. – Джим Лорд, мистер Глишич. Но полковник К. предпочитает обращаться ко мне по моему служебному номеру.
Писателю понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к акценту и очаровательному голосу молодого человека, после чего его губы расплылись в улыбке. Он убрал оружие, позволил гостю войти и закрыть дверь.
– Ноль-ноль-семь! Да, полковник Кук рассказал мне о вас. Вы человек, которому я обязан жизнью, Лорд.
– Это всего лишь моя работа. – Агент пожал протянутую руку Глишича и передал конверт.
– От кого он? – спросил Глишич, хотя уже догадался, учитывая цвет бумаги.
– От мадам Дьёлафуа, конечно. Последние несколько дней я заботился о ее безопасности, и она умоляла меня передать вам это.
– Ах… вы… присматривали за Жанной?
– Именно. Но учитывая то, как эта женщина со многим управляется, думаю, что помощь будет нужнее тем, кто пожелает ей навредить.
Глишич почувствовал горячий, нелепый, совершенно неожиданный прилив ревности. Молодой человек перед ним был воплощением мужественности и обаяния, а учитывая все, что Жанна показала ему той ночью в «Браунсе»… Он сразу же отругал себя за глупость. Мысль, вызвавшая столь бурную реакцию, не только не делала ему чести, но и была глубоко оскорбительна для Жанны.
Лорд посмотрел на обрез, оставленный на журнальном столике у двери, и одобрительно кивнул.
– Я знаю эту модель, сэр. Хороший выбор для того, что нас ждет.
– Вы тоже там будете? – немного смутившись, спросил Глишич.
Лорд снова улыбнулся.
– Я бы не пропустил это ни за что на свете.
Молодой человек любезно поклонился и оставил писателя одного.
Глишич несколько мгновений смотрел на закрытую дверь, затем взял себя в руки и пошел к дивану, открывая конверт. По пути взгляд упал на зеркало, Глишич остановился, уставился на отражение и покачал головой. Наконец он рухнул в кресло и развернул сложенный листок бумаги с посланием, написанным наклонным размашистым почерком на французском языке:
Легкий удар вырвал Глишича из воспоминаний. Баржа пришвартовалась к причалу, и шум людей вокруг усилился. Он неторопливо поднялся, держась за перила, подождал, пока пассажиры медленно выберутся по доскам, уложенным в трех местах между палубой и деревянным пирсом, и неспешно двинулся за ними со зловещим предчувствием. Выйдя на берег, Глишич оглядел толпу, суетившуюся на узких улочках Ричмонда-на-Темзе, достал карманные часы и открыл серебряную крышку. Стрелки показывали 11:30, а это означало, что утренняя программа уже закончилась.
Глишич посмотрел на светло-голубое небо и увидел несколько разноцветных пятнышек – некоторые воздушные шары еще не опустились после демонстрационного полета, предназначенного для ранних пташек. Он задался вопросом, нет ли среди них «Королевы Пастбищ» Рида, но вспомнил, что детектив участвует не в шоу-программе, а в серьезном соревновании, которое начнется через восемь часов, после публичного выступления покровителя гонки перед посетителями и ее торжественного открытия.
Писатель отправился по улице вслед за попутчиками с баржи, всматриваясь в лица и выискивая среди них агентов Кука. Ему показалось, что человек, который по росту мог быть Джимом Лордом, быстро пробирался сквозь толпу перед ним, но все, что Глишич смог разглядеть, – темный пиджак и блестящий черный цилиндр. От дальнейших попыток понять, кто это, он отказался: в любом случае этот агент окажется там, где должен быть, как и все остальные. На этом этапе задача Глишича – найти Эдмунда Рида.
В конце улицы он вышел на небольшую площадь. С одной стороны ее обрамляла река, а с другой – мощеная дорога вела к просторному лугу, где писатель увидел несколько воздушных шаров, вернувшихся с демонстрации и напоминающих разноцветные гигантские грибы. Вокруг корзин на земле суетились люди: одни готовили сдутые летательные аппараты к главному событию вечера, другие – те, кто вернулся с утреннего полета, – выпускали теплый воздух из куполов, боролись с большими сетями и веревками, на концах которых грузами крепились тяжелые мешки с песком, и старались как можно аккуратнее расположить на земле полотно воздушного шара. Приземлялся еще один, из корзины весело махали три летчика, их приветствовали редкими аплодисментами. Прогуливались дамы в ярких платьях до пола, прикрываясь зонтиками, и мужчины в костюмах – будто пришли на бал, а не на соревнование воздухоплавателей. Не обращая внимания на взволнованные крики нянь, носились неуемные дети, которых привлекали веселыми звуками карусели, маячившие на поляне за последним рядом воздушных шаров. Офицеры в форме важно шествовали с дамами под руку, в то время как безоружные солдаты суетились вокруг столиков или искали тележки с жареной рыбой и картофелем.
С берега доносились аплодисменты и смех. Заглянув туда, Глишич увидел на мелководье несколько необычных деревянных домиков на колесах, в которых редкие смелые пловцы могли плескаться в холодной Темзе, скрываясь от посторонних глаз, и якобы наслаждаться этим бодрящим опытом. Писатель покачал головой, думая, что ничто не заставило бы его окунуться в реку в это время года, каким бы солнечным ни был день. Он прошел между продавцами леденцов и группами музыкантов, мимо детей на скамейках перед поднятым экраном для спектакля с мистером Панчем и его женой Джуди, за которым стояли кукловоды на коленях и исполняли пьесу с помощью разноцветных ручных марионеток. Дети громко смеялись, когда кукла Панча била палкой куклу в полицейском шлеме. Этот смех резанул слух Глишича, он показался ему скорее издевкой, чем искренним детским хихиканьем. Писатель прищурился и внимательно осмотрелся. Вокруг резвились и другие дети, они играли с волчками, шариками или обручами, а их взрослые – няни или родители – улыбались слишком широко, так, что улыбки больше напоминали ухмылку. Они восхищались детьми слишком громко, изображали восторг с энтузиазмом, переходящим в отчаяние. Как будто всем так хотелось убежать от мрачной и угрожающей повседневности, жестоких убийств, постоянных социальных и классовых потрясений, отсутствия реакции со стороны государства и общего чувства личной незащищенности, что они превратили приятный день, идеально подходящий для пикника и прогулки на свежем воздухе, в нечто похожее на карикатуру на хорошее, радостное времяпрепровождение. Среди отдыхающих, как ненужный укроп в супе, сновали фотографы, репортеры лондонских, национальных и зарубежных газет, которым не терпелось запечатлеть атмосферу и детали этого необыкновенного события.
– Ты приехал, – услышал он голос Рида и остановился.
Детектив повесил длинную свернутую веревку на бортик большой и прочной корзины, вытер руки грязной тряпкой и опустил закатанные рукава. Как и другие конкурсные воздушные шары, которые наполнят непосредственно перед открытием парада, «Королева Пастбищ» стояла на траве с аккуратно разложенным, свернутым в виде конверта куполом, и Глишич не мог предположить, какого он будет объема, когда Рид наполнит его теплым воздухом.