Гор Видал – Смерть на сон грядущий (страница 8)

— Хотелось бы немного с вами поболтать. Можем подняться ко мне в кабинет.

Я пожелал всем спокойной ночи. Элен не обратила на меня внимания — она уже принялась раздевать беднягу Ленгдона прямо здесь… Хотя все было чинно-благородно, — только такой опытный взгляд, как мой, мог заметить, что у нее на уме.

Кабинет сенатора помещался в угловой комнате второго этажа. Окна выходили на две стороны, вдоль обшитых дубовыми панелями стен стояли шкафы, набитые книгами по юриспруденции (у них был такой вид, словно их никогда не открывали), солидными томами «Записок конгресса» и толстыми альбомами для газетных вырезок, начиная с 1912 года. Вот ими явно часто пользовались.

На стенах висело множество фотографий, однако вовсе не такого характера, как в его кабинете в конгрессе. Это были фотографии семьи в различные годы, на одной даже красовалась Элен в подвенечном наряде. Это меня изрядно удивило: насколько я помнил, она сбежала из дому с человеком, который был весьма нежелателен семье, и возвращена обратно, прежде чем тот сумел ее совратить (по крайней мере, с точки зрения закона).

Сенатор сел за стол у окна. Я опустился в кожаное кресло возле нерастопленного камина и подумал, что в комнате очень холодно. Потом я вспоминал, что меня пробирала дрожь.

— Должен сказать вам откровенно, — начал сенатор, строго глядя на меня, — что я не предвидел такой… ситуации.

— Какой ситуации? — спросил я, изображая абсолютную невинность.

— Ваших дел с моей дочерью… этой помолвки.

— Сэр, у меня нет никаких дел с вашей дочерью, — заверил я.

— Что вы хотите сказать? — он явно не собирался со мной миндальничать, и наши отношения все больше напоминали начало открытой войны. — Дочь дала мне понять, что вы собираетесь пожениться.

— Она ошибается, — сказал я и печально подумал, что кончился мой контракт.

— Вы хотите сказать, сэр, что отказываетесь жениться на моей дочери?

— Я хочу сказать, сенатор, — ответил я, неожиданно почувствовав, что устал от всего этого фарса, — что за год знакомства с вашей дочерью у меня никогда не возникала мысль на ней жениться, да и она не собиралась за меня замуж.

Он посмотрел на меня так, словно я был Дрю Пирсоном, расследующим работу сенатского комитета. Потом взорвался.

— Вы заявляете, что моя дочь лжет?

— Вы прекрасно знаете, что она из себя представляет, — огрызнулся я.

Леандер Роудс обмяк в своем кресле, мгновенно постарев буквально на сто лет. Потом хрипло выдавил:

— Молодой человек, я недооценил вас, извините.

— Ничего, сэр, — промямлил я. Мне было искренне жаль этого старого ублюдка.

Он тяжело вздохнул и раскурил новую сигару.

— Нужно немного рассказать вам о предстоящей компании…

Я почувствовал немалое облегчение от того, что не был уволен немедленно. А сенатор продолжал:

— В пятницу я выставлю свою кандидатуру. До сих пор официально названы только два кандидата, и оба консерваторы… Правда, по части консерватизма им до меня далеко. И ни один из них не имеет такой поддержки на Среднем Западе среди фермеров и мелких предпринимателей, как я. Я достаточно долго играю в эти игры и понимаю: чтобы занять высокий пост, недостаточно только высоких идеалов. Чтобы победить, нужно идти на компромиссы, а я хочу победить и хотел бы достичь компромисса как с профсоюзами, так и с левыми, которые никогда раньше меня не поддерживали. Вы следите за моей мыслью?

Я сказал, что прекрасно понимаю, о чем он говорит, и начал пересматривать сложившуюся у меня его оценку. Он был совсем не глуп. Если бы он оказался в либеральном лагере, то, вероятно, я бы достаточно высоко его ценил. Существовало множество людей, гораздо менее проницательных, но тем не менее пользовавшихся большим уважением.

— Сейчас я полагаю, что на съезде возникнет тупиковая ситуация…

За несколько минут он раскрыл мне такие партийные секреты, за которые любой вашингтонский журналист продал бы душу дьяволу. Я узнал, что намеревается делать президент и высшие круги обеих партий. Все это было крайне важно.

— Молодой человек, я делаю вас своим доверенным лицом, потому что если вы не будете знакомы с фактами, то окажетесь для меня бесполезны. К счастью, у нас есть деньги, меня поддерживают некоторые из богатейших людей Америки, и мы будем тратить все, что позволено по закону… и потом еще немного.

Тут он впервые улыбнулся, обнажив длинные желтые волчьи клыки.

Было уже почти половина второго, когда наша беседа завершилась.

— Я чувствую, мы поняли друг друга, — сказал сенатор, пожимая мне руку и провожая до дверей.

— Я тоже так думаю, сэр, — искренне ответил я.

Однако именно потому, что я прекрасно понял Леандера Роудса, у меня возник соблазн сесть на ближайший поезд, отправляющийся в Нью-Йорк, и начать крестовый поход против него. Прежде я не осознавал меру его коварства и даже не подозревал, какие мрачные фигуры стоят за его спиной. Это был разговор, бросавший в дрожь даже такого политически невинного человека, как я: я понял, что Хью Лонг был жалким дилетантом по сравнению с сенатором Роудсом.

В растерянности я спустился вниз в гостиную, вместо того чтобы отправиться наверх в свою спальню. К моему удивлению, буфетчик был еще там, собирая кофейные чашки и рюмки из-под бренди. Он выжидающе посмотрел на меня, но я только слабо улыбнулся в ответ, а потом, увидев пачку сигарет на диване напротив, решительно пересек комнату и взял их так, словно спускался именно за ними. Буфетчик со своим подносом исчез. Какое-то время я стоял и смотрел на угли в камине. «Какое же он чудовище, — бессильно подумал я. — И что же мне теперь делать? Как далеко заведут меня сомнительные интересы?»

— О, вы меня напугали, — раздался вдруг женский голос.

Я испуганно вздрогнул. Это была Вербена Прюитт в шелковом халате телесного цвета — просторном сооружении, напоминавшем палатку, которое делало ее еще больше похожей на гору гниющего мяса. Ее тонкие седые волосы были навернуты на бумажные папильотки, и я заметил на затылке лысое пятно размером с кардинальскую шапочку.

— Я ищу свои сигареты, — пояснила она. — Думала, что оставила их на диване.

Как неудобно: ее сигареты лежали в моем кармане. Будь у меня характер покрепче, следовало бы признать свою вину и вернуть сигареты. Но, как обычно, я выбрал более легкий путь.

— Наверно, они упали за спинку, — сказал я и начал демонстративные поиски, с идиотским видом изучая шторы.

— Неважно, — отмахнулась Вербена Прюитт. — Наверно, их забрал буфетчик. Они всегда так делают. Подбирают все, что плохо лежит, — она задумчиво взглянула на длинный ряд бутылок у камина.

— Налить вам что-нибудь? — спросил я, желая как-то услужить.

— Может быть, глоток вон того бренди, — сказала, улыбаясь, мисс Прюитт.

Я невольно отметил, что верхнюю челюсть она уже сняла на ночь. Но чрезмерная полнота лица делала это практически незаметным, вот только речь стала немного неразборчивой. «Интересно, — подумал я, — не следует ли отпустить какую-нибудь шутку насчет глотка? Может быть, она хочет, чтобы я принес ей этот глоток в своем рту?» Однако я не стал этого делать. Мир Вербены Прюитт был, по моим оценкам, чем-то неизвестным и опасным, способным на любое безумие. Я принес ей большую порцию бренди, да и себе налил рюмку.

— Отлично, — кивнула она и проглотила половину с такой поспешностью, что часть содержимого, словно водопад Виктория, струйкой пролилась на гирлянду ее подбородков.

Мы устроились на одном из диванов. Я с трудом мог поверить в происходящее. Я сижу ночью в пустой гостиной с первой дамой партии, на ней интимное ночное одеяние, волосы на бумажных папильотках, а зубы ждут ее наверху в одной из спален. Такое может присниться только в ночном кошмаре.

— Расскажите мне, мой дорогой, каковы ваши функции у сенатора Роудса.

— Я собираюсь заняться его отношениями с прессой.

— Непростая работа, — загадочно заметила мисс Прюитт, смущенно касаясь своей лысины рукой, напоминающей раздувшуюся морскую звезду.

— Боюсь, вы правы.

— У Ли немало врагов.

— Могу себе представить.

— Что вы сказали?

— Хочу сказать, что могу себе представить почему. Учитывая принципы, которые он отстаивает и прочее, — начал я поспешно импровизировать.

— Конечно. Значительная часть прессы настроена против него. Я не могу себе представить почему, но вы же знаете, что за людишки эти газетчики… Только это строго между нами — надеюсь, вы не станете меня цитировать, — она улыбнулась, и улыбка ее выглядела просто кошмарно.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — кивнул я, отводя глаза.

— Ли — храбрый человек, — ни с того ни с сего добавила она, обнюхивая свою рюмку, как терьер лисью нору. — Возьмите хотя бы сегодняшний вечер. Он действительно думает, что может выиграть схватку с этим молодым человеком из Нью-Йорка, который пишет о нем очерк. Смелости ему не занимать… Но подобных людей нужно держать на расстоянии.

— Возможно, сенатору нужен человек, который мог бы спасти его от него самого, — предположил я.

— Как вы правы, мистер Шредер!

— Саржент.

— Я хотела сказать — мистер Саржент. Однако вам следует помнить, что я вовсе не сторонница Роудса.

Последняя информация сопровождалась хитрым подмигиванием, от которого я буквально содрогнулся.

— Я думал, вы входите в его предвыборный комитет, — Роудс дал мне понять, что мисс Прюитт в день выборов приведет к урнам всех женщин Америки.