Гор Видал – Смерть на сон грядущий (страница 37)

Я согласился, что это весьма возможно.

— Утром я звонила вице-президенту, чтобы сказать: я уверена, что Джонсон ничего противозаконного не делал.

— И что ответил вице-президент?

— Он был на заседании. Я не смогла связаться с ним, но секретарь сказала, что передаст мои слова.

— Пока, судя по публикациям, он виновен не меньше двоих других.

— Сомневаюсь, но должна признаться, что никогда не читаю газет… По крайней мере, политические рубрики. Там вечно лгут о моих близких друзьях и вообще никогда не знают, что происходит, пока все не кончится, — улыбка сфинкса означала, что уж она-то знает все; смешно, но так могло и быть на самом деле.

— Во всяком случае, он вряд ли усидит.

— А я уверена, что все уладится, — возразила она. — Вы же знаете, как он им нужен.

Пришлось промолчать.

— Я во всем виню того ужасного коротышку — секретаря, который покончил с собой. Уверена, он сделал это нарочно… так подтасовал документы, чтобы впутать Джонсона. Омерзительный тип, я всегда так считала! Он безжалостно убил Ли, а потом сознательно впутал бедного Джонсона.

Для меня это было новостью.

— А вы его знали?

— Кого? Секретаря? Мельком; но в тех немногих случаях, когда я с ним встречалась, он мне совсем не нравился. И Джонсон пострадал из-за него. Он мне клянется, что это был заговор, и я ему верю. Они поссорились в ту ночь, когда тот умер.

— Кто с кем поссорился?

— Ну, вы же знаете, Джонсон и этот коротышка, как его, Холлистер.

— Откуда вы знаете?

— Джонсон сказал. Но это не секрет, и вскоре все узнают.

— Но где это произошло? — перед глазами редела завеса, фигуры в центре головоломки становились все отчетливее.

— В тот вечер, когда Холлистер застрелился, Джонсон был у Роудсов, у миссис Роудс. Вы его не видели? Ну, разумеется, не видели, вы были на моем приеме. И Джонсон тоже собирался, но решил, что первый вечер в Вашингтоне в качестве сенатора лучше провести со вдовой предшественника. Он очень воспитанный человек…

— Вы хотите сказать, что он был в доме, когда погиб Холлистер?

— Ну конечно! И у них с Холлистером состоялся очень неприятный разговор.

— Без свидетелей?

— Вряд ли там были свидетели — разговор сугубо личный.

— Интересно, почему газеты не упомянули, что губернатор был в доме, когда там произошло убийство.

— Потому что никто и не подумал им сказать… Они никогда ничего не знают.

3

Некоторое время я предавался буйным фантазиям насчет того, как Вербена Прюитт, миссис Роудс и свежеиспеченный сенатор (только они втроем и были тогда в доме) сговорились и прикончили Руфуса. У каждого из них был мотив для убийства, пожалуй, если не считать Вербены. Но слишком смехотворно выглядели трое пожилых типов, на цыпочках взбиравшихся по лестнице, чтобы прикончить Руфуса Холлистера.

Домой я вернулся незадолго до ужина. На улице уже стемнело, и шторы затянули на ночь. Полицейского в штатском нигде видно не было.

В гостиной я обнаружил миссис Роудс, которая в полном одиночестве раскладывала пасьянс за изящным столиком времен королевы Анны. Она поздоровалась и улыбнулась своей обычной рассеянной улыбкой.

— Думаю, — сказал я, — вы рады видеть последнего из гостей.

— Гостям мы всегда рады, — вежливо ответила она, жестом приглашая меня сесть рядом.

— Что вы собираетесь делать, когда все кончится и с наследством все уладится?

— Делать? — она взглянула на меня отсутствующим взглядом, словно до этого момента не задумывалась о будущем.

— Вернетесь в Талисман-сити или останетесь здесь?

Она долго смотрела на меня, словно я задал неразрешимый вопрос, и наконец сказала:

— Конечно, я останусь здесь. Здесь все мои друзья…

— Вроде миссис Голдмаунтин?

Она неожиданно улыбнулась, пожалуй в первый раз с момента нашей встречи; словно солнечный луч блеснул на снегу.

— Нет, совсем другие… Старые друзья времен моей юности. Дома у нас близких друзей не осталось, старые умерли, новых мы не завели, не считая политиков. С тех пор как мы переехали в Вашингтон, я толком не жила…

— Сегодня я видел миссис Голдмаунтин.

— Да? — это ее явно не заинтересовало.

— Как я понимаю, она близкий друг губернатора Ледбеттера.

— Я тоже так считала.

— Она решительно приняла его сторону.

— Так она и должна была поступить. Я уверена: Джонсон не сделал ничего бесчестного, точно так же, как и Ли.

Но слова эти прозвучали как-то автоматически, словно у нее был набор заготовленных ответов, а мысли витали где-то далеко.

— Я не знал, что губернатор был здесь в ночь, когда погиб Руфус.

— О да, мы мило поболтали. Ведь он не только наш поверенный, но и хороший друг.

— Он сказал миссис Голдмаунтин, что в ту ночь они с Руфусом поссорились в связи с известной вам аферой.

Миссис Роудс нахмурилась и резко бросила:

— Иде Голдмаунтин следовало бы проявить больше здравого смысла. Да, между ними были разногласия. Но я не знаю, о чем именно они говорили, это происходило наверху, в комнате Руфуса.

— А полиция про это знает?

— О том, что Джонсон был здесь? Да, конечно, мы с Вербеной этого не скрывали.

— Они знали, что губернатор поднимался, чтобы поговорить с Руфусом наедине? Что они поссорились?

Она с неожиданной неприязнью покосилась на меня.

— Ну, я не знаю… Полиция меня не спрашивала, а я не помню, говорила ли сама. Я так привыкла, что меня неверно понимают…

— Убежден, им следовало знать об этом, — задумчиво заметил я, пытаясь представить себе Уинтерса. Зачем бы ему это утаивать? Причем не только от меня, но и от газетчиков.

— Кроме того, — добавила она, — после самоубийства Руфуса дело закрыли. И не было нужды впутывать одного из наших друзей. Я признательна Джонсону за его доброту, за то, что он приехал, чтобы навестить меня в первый свой вечер в Вашингтоне. На вашем месте, — она взглянула на меня своими чистыми глазами, не тронутыми ни возрастом, ни несчастьем, — я бы не стала говорить о разговоре Джонсона с Руфусом.

— Мне тоже еще не представился случай, — сказал я не менее холодно. — Но не меня нужно заставить замолчать. Лучше займитесь миссис Голдмаунтин.

— Она дура! — взорвалась миссис Роудс.

— Дура она или нет, но она позволила взглянуть на дело с другой точки зрения.

— Дело? Какое дело?

— Дело об убийстве вашего мужа, миссис Роудс, и убийстве Руфуса Холлистера тоже.

Она выпрямилась.

— Вы с ума сошли! Дело закрыто. Полиция удовлетворена. Оставьте все в покое, — голос ее звучал жестко и требовательно.