Гор Видал – Смерть на сон грядущий (страница 31)

— Конечно. А это правда, что чуть было не арестовали бедного Роджера Помроя?

Я подтвердил.

— Как ужасно, когда обвиняют невинного человека! Роджер всегда мне нравился, хотя наши пути пересекались нечасто, только по официальным поводам, особенно во время войны, когда он здесь работал в одном из комитетов. Боюсь, жену я никогда не видела, но всегда думала, что она слишком простовата. Мне и в голову не приходило, что на самом деле она дочь Ли. Какой же крест ей выпало нести! Мой аналитик, который работал в Вене с доктором Фрейдом, всегда говорил, что происшествия девяти месяцев до вашего рождения определяют всю вашу дальнейшую жизнь. Ну, я хочу сказать, если бы бедная девочка знала, что она незаконнорожденная, это привело бы к образованию у нее определенного комплекса и объяснило, почему она всегда казалась мне немного простоватой.

Я с трудом остановил этот любительский психоанализ и робко изложил ей свое предложение.

— По некоторым причинам мои клиенты, фирма «Хей-Хо» — производитель корма для собак, — хочет провести крупную рекламную кампанию. Я предложил им множество идей, но ни одна не подошла. Кампания должна быть проведена с достоинством, но в то же время произвести большое впечатление; вы не можете не согласиться, что эти две вещи не так-то легко совместить. Короче говоря, миссис Голдмаунтин, я думаю, что мы могли бы провести первоклассную кампанию, используя Гермиону.

— О, я никогда не соглашусь, — начала она, но я-то знал миссис Голдмаунтин.

— Мы все организуем… Фирма «Хей-Хо» все устроит… Для Гермионы организуют концерт в городской ратуше. Она появится на телевидении, на радио; вполне возможно, что будет заключен контракт на съемку кинофильма. Вы, как ее хозяйка, придадите особое достоинство всему этому мероприятию…

Дело было сделано. Любое упоминание о рекламе заставляло миссис Голдмаунтин дрожать от страсти.

— Если я соглашусь принять такое предложение, то должна буду настаивать, чтобы самой просмотреть выступление Гермионы.

— Думаю, это вполне разумное требование… Я уверен, что фирма «Хей-Хо» станет консультироваться с вами по всем вопросам.

— Я также буду настаивать, чтобы мне принадлежало последнее слово по поводу ее программы в городской ратуше. Я знаю ее способности и знаю, что она сможет сделать. Я никогда не позволю ей петь эти ужасные современные песни, только классику и, конечно же, государственный гимн.

— Конечно, вам предоставят возможность выбрать репертуар. И репетитора тоже.

— Вы считаете, она нуждается в репетиторе? — Кажется, я допустил грубый промах.

— Все выдающиеся звезды Метрополитен-опера имеют репетиторов, — поспешно выкрутился я. — Чтобы сохранять голоса гибкими и звучными.

— Ну, это мы еще обсудим, — милостиво согласилась миссис Голдмаунтин и блаженно закатила глаза, представив целый разворот в «Лайф», а также то, как Гермиона вместе с ней замелькает на телеэкранах в миллионах домов.

— Какие мелодии удаются ей лучше? — спросил я, закрывая предыдущую тему.

— Немецкие песенки и итальянские оперные арии. Если хотите, можем послушать хоть сейчас.

— О нет, — поспешно отказался я, — не сейчас, как-нибудь в другой раз. Я уже оценил ее замечательный талант. О нем знает весь Вашингтон, а скоро будет знать весь мир.

— Можете передать фирме «Хей-Хо», что я серьезно обдумаю их предложение.

Наш договор был заключен. Я попросил разрешения позвонить вице-президенту фирмы в Нью-Йорк и получил его. Руководство компании пришло от моего плана в восторг и договорилось встретиться с миссис Голдмаунтин на следующий день. Все были счастливы, моя фирма снова крепко стояла на ногах.

Миссис Голдмаунтин пригласила меня выпить чаю с нею и гостями, которые должны были подъехать. В их числе оказался свежеиспеченный сенатор, бывший губернатор Джонсон Ледбеттер.

— Я хорошо вас помню! — загремел он, стискивая мою руку. — Но предпочел бы, чтобы случай был не такой печальный.

Он весь сиял и принял от буфетчика рюмку виски. Я взял чашку чая, как это сделала хозяйка и два других гостя. Один из них был весьма серьезным политическим комментатором, а другим оказался Элмер Буш, появившийся в тот момент, когда я беседовал с сенатором. Каждой клеточкой Элмер излучал сердечность, как старый окорок, оба ломтя которого вырезаны из одной и той же ляжки.

— Ну, похоже, что вы невиновны, — буркнул Элмер сквозь зубы, когда беседа отклонилась от основной темы, вращавшейся вокруг нового сенатора и миссис Голдмаунтин.

— В самом деле, Элмер.

— Полагаю, вы намерены выехать в Нью-Йорк?

— В самое ближайшее время.

— Наверняка Уинтерс доволен таким оборотом дела?

— Думаю, да.

— Ловкий трюк он проделал, сделав вид, что собирается арестовать Помроя, тогда как сам расставил ловушку для Холлистера.

— Ловушку?

— А разве не так? Разве не полиция спровоцировала самоубийство Холлистера? Естественно, они не признаются, но это и так ясно: полиция сделала вид, что у нее есть доказательства, которых на самом деле не было, и тем заставила его сознаться и покончить с собой. Просто гениально, образчик прекрасной работы.

Элмер Буш никогда не шутил, так что я решил, что он на самом деле в это верит.

— Я уже прикинул, как это подать в моей передаче. Вы ее не видели позавчера? Жаль, были очень хорошие отклики. Похоже, общественность весьма заинтересовалась этим делом. Убит сенатор, да и все остальное тоже довольно необычно. Вот я и подумал, что мог бы заскочить туда и поснимать немного для следующей передачи… — Он принялся сулить мне славу героя экрана, если я помогу ему увидеть дом и встретиться с миссис Роудс. Я обещал сделать все, что в моих силах.

В другом конце комнаты гремел голос свежеиспеченного сенатора.

— Дорогая леди Голдмаунтин, мне будет очень жаль, если вы не сможете присутствовать завтра в Капитолии на принесении клятвы. Церемонию вице-президент проведет в моем кабинете, там соберутся только несколько друзей, все будет очень скромно… Ну, еще пресса… Только скажите — и я велю секретарю прислать вам приглашение.

— Такой момент стоит запомнить, — сказала наша хозяйка, вглядываясь в его дочерна загорелое лицо, как садовник, внимательно изучающий розу, которая больше всего нравится пчелам.

— Меня печалит только то, что мое появление в стенах конгресса происходит в связи с таким событием… вместо моего старого и неоценимого друга. Как это трагично!

Со всех сторон послышались приглушенные слова одобрения и симпатии.

— Память о таком человеке, как Ли, сохранится надолго, — заключил растроганный сенатор.

Его речь оказалась короче, чем я ожидал. Потом они с Элмером Бушем погрузились в обсуждение предстоящего выдвижения кандидатов в президенты, а я заговорил с миссис Голдмаунтин.

— Вы собираетесь еще немного задержаться в Вашингтоне?

— По крайней мере пару дней… Все будет зависеть от полиции.

— Зачем, черт побери, им это нужно, если дело закрыто?

— Ну, вы же знаете, как они ведут дела.

— Ну ладно, передавайте мои наилучшие пожелания дорогой Элен и попросите ее перед отъездом меня навестить.

— Обязательно.

— И передайте то же самое миссис Роудс. — Она сделала паузу, отхлебнула немного чая, и черные глаза мечтательно затуманились. — Теперь ей будет легче.

— Поскольку дело закрыто?

— Не только, — со значительным видом улыбнулась миссис Голдмаунтин.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что знает в Вашингтоне каждый: она ненавидела Ли Роудса, по крайней мере дважды пыталась развестись, и ему удалось отговорить ее буквально чудом. Я уверена, что теперь, когда его кто-то убил, она испытывает огромное облегчение. А убил этот ужасный Холлистер, не так ли?

4

Вернулся я в шестом часу и прошел прямо в свою комнату. Пока я принимал ванну и переодевался к ужину, медленно возникало смутное ощущение, что картина постепенно начинает проясняться, но точнее я бы выразиться не смог. Было совершенно очевидно, что разными людьми по разным причинам разыграно несколько шарад. Достаточно понять их смысл — и вот тебе убийца!

Я причесался и начал разрабатывать план нападения. Прежде всего Помрои. Мне нужно выяснить, в чем состоит ее игра, почему она приходила ко мне с историей насчет своего мужа. И заодно: почему при аресте он был так спокоен? Настолько уверен в своем оправдании? И если да, то почему?

Затем хотелось разобраться с таинственным поведением миссис Роудс, ее словах о бумажном следе, возможным авторством анонимных писем и тем фактом, что в качестве орудия убийства использован ее пистолет. Каковы были их истинные отношения с сенатором Роудсом? Трудно поверить утверждению миссис Голдмаунтин, однако, видит Бог, у нее не было никаких причин лгать. А если миссис Роудс ненавидела мужа…

Я вспомнил ее твердо сжатые губы, ее голос и жесты, ее неописуемое самообладание; я легко мог представить, как она убивает мужа. Но как это проверить? Элен для получения сведений о семье не годилась; казалось, самым легким источником подобных сведений могла бы стать Вербена Прюитт, старый друг дома… Но что-то из нее вытянуть будет совсем не легко: она слишком долго вращалась в мире политики, секретности и разных темных дел. И все-таки я решил вечером с ней поговорить.

Третья шарада была связана с моим прежним союзником лейтенантом Уинтерсом. Просто ради любопытства я хотел знать, что за игру он ведет и почему решил сделать вид, что перестал заниматься этим делом.