Гор Видал – Смерть берет их тепленькими (страница 4)
Предметом постоянных язвительных насмешек писателя является претенциозное ничтожество высшего света Америки. На страницах романов мелькает хозяйка светского салона Альма Эддердейл, достопочтенный батюшка которой сделал свое состояние на чикагских бойнях.
Уморительно смешны и сцены с «поющей» собачкой Гермионой, принадлежащей еще одной скучающей богачке.
Одним словом, сочиняя детективы, Гор Видал не изменил себе, оставаясь точным и остроумным критиком того, что он никак не мог принять в американском обществе.
С 1954 по 1964 год Видал не выпустил ни одного романа. Он на десять лет с головой ушел в работу на телевидении и в Голливуде, чтобы обеспечить себе полную финансовую независимость и потом писать что захочет, и не думать об издательских гонорарах. В эти десять лет были написаны две пьесы «Визит на малую планету» и «Самый достойный», с большим успехом прошедшие на Бродвее.
В 1964 году выходит исторический роман «Юлиан» о римском императоре, чья религиозная терпимость позволила его подданным вновь почитать древних языческих богов. Книга немедленно стала бестселлером.
Но быть может, наибольшую славу принесла писателю трилогия, посвященная истории политической жизни в США — «Вашингтон, округ Колумбия» (1967), «Вице-президент Аарон Бэрр» (1973) и «1876» (1976), а также роман о Линкольне (1984).
Перечитывая трилогию, а она, по праву считающаяся американской классикой XX века, существует в превосходном русском переводе, поражаешься многочисленным аналогиям с нашими днями.
Соответствующие страницы так и просятся в цитаты. Так, в романе «1876» один из новоявленных американских богачей безо всякого стыда заявляет: «Я не могу выносить всех этих Тилденов, Биглоу, Брайантов, это сборище старых слезливых баб, которые полагают, что мы имели бы все это богатство, эти железные дороги и фабрики, исправно посещая церковь! Черт возьми, мы получили все это, перерезая друг другу глотки и воруя все, что не было намертво прибито… И закон — это вещь, которую вы покупаете, если есть возможность… а вместе с законом и судью, если сумеете».
В эти годы в Америке завершалось строительство капиталистического общества. Герой романа, историк и публицист Скайлер, вернувшийся на родину из Европы, где много лет жил, поражен увиденным: «Тридцать лет назад я не мог даже вообразить, что в этой стране возникнет обширный и неистребимый преступный класс, так же как и ужасающая бедность, мрачно контрастирующая с невероятной роскошью тех людей, с которыми мы общались в Нью-Йорке».
А что мы могли «вообразить» тридцать лет назад?
Сегодня мы, семьдесят лет с гаком с оптимизмом строившие социализм, с тем же неувядаемым оптимизмом строим капитализм. И тут американский опыт, точно и зорко описанный Гором Видалом, для нас поистине бесценен. Хотите знать, что нас ждет, внимательно прочтите не только три детектива, но политическую трилогию умного и объективного человека и прекрасного писателя.
В заключение маленькая забавная история, которой хочется поделиться.
Вскоре после прихода к власти в СССР М. Горбачева в Москве состоялся Международный форум деятелей мировой культуры, на котором новый лидер страны изложил свою теорию «нового мышления». Среди множества именитых гостей форума был и Гор Видал. Выпала честь побывать на заседаниях в Кремле и автору этих строк. В перерывах мы много общались с Видалом и вместе обедали.
Он выступил, как всегда, с блистательной и остроумной речью, которая неоднократно сопровождалась дружным хохотом зала. Видал рассказывал о Рейгане, которого давно и неплохо знал еще по годам, проведенным в Голливуде, сообщив, что по его глубокому убеждению, Рейган почерпнул идею «звездных войн» из научно-фантастических фильмов. Закончил он следующими словами: «Если эти две великие страны — США и СССР — в ближайшие годы не пойдут навстречу друг другу, то в XXI веке жители обеих стран будут говорить по-японски или по-китайски».
Когда в перерыве я подошел к Видалу, чтобы поздравить его с прекрасной речью, он спросил меня: «А почему публика не засмеялась в конце? Как ты думаешь? Я же хотел немного повеселить их…» Ответ пришел сам собой: «Думаю, в зале начали прикидывать, не поздно ли начинать учить эти языки — они ведь очень трудные».
Дорожа знакомством с этим выдающимся писателем и человеком, я верю, что его книги будут жить и помогать нам, людям России, лучше понимать Америку…
Глава первая
1
Смерть лилипутки Пич Сенду от рук, а точнее от ног взбесившегося слона во время циркового представления в Медисон Сквер Гарден поначалу расценили как несчастный случай. С трагедией такого сорта неизбежно можно столкнуться, если приходится заправлять цирком со слонами и лилипутами. Однако спустя несколько дней пошли разговоры о какой-то грязной игре.
Я с большим интересом прочитал статью в «Дейли Ньюс». Там шла речь о каком-то разговоре с какими-то угрозами; кто-то неназванный его подслушал и отправился в полицию с поразительной историей (о ней также ничего не говорилось), в которой выдвигалось обвинение против неназванной группы людей.
Все это выглядело весьма странно.
Мисс Флин, недремлющее око моей совести и секретарша по совместительству, дама пожилая, твердая, нетерпимая и порой даже безжалостная, но с симпатичной сединой в волосах, склонилась над моим плечом, что было для нее обычным явлением.
— Надеюсь, вы не собираетесь…
— Впутываться в это грязное дело? Нет. Или, по крайней мере, не стану впутываться до тех пор, пока меня не попросят. А это весьма маловероятно — у цирка собственных людей хватает.
— Однако кто-то из работников цирка, зная вашу склонность копаться во всяких сомнительных историях и преступлениях, может обратиться к вашим услугам…
— Для этого придется сначала меня поймать. Я испаряюсь. — Я поспешно встал; она удивленно посмотрела на меня, прикидывая, не собрался ли я на самом деле избавиться от материальной оболочки; мисс Флин изучала жаргон, но ее собственный язык оставался изысканным и холодным. Пришлось пояснить:
— Я исчезаю только на неделю.
Поняв, в чем дело, она кивнула.
— Вы приняли приглашение миссис Виринг погреться на солнышке в ее роскошном поместье на Лонг-Айленде?
— Только что. Нет смысла тут болтаться. Август — совершенно мертвый месяц. У нас сейчас нет ни единого дела, с которым вы бы не справились лучше меня. — Она кивнула в знак согласия. — Поэтому я отправляюсь в Истхемптон и посмотрю, что ей от меня нужно.
— Миссис Виринг никогда не стремилась укрепить свои позиции в обществе, — мисс Флин не преминула подчеркнуть свой снобизм.
— Ну, она станет не первой престарелой дамой, которую мы представим ничего не подозревающей публике.
Мисс Флин сердито посмотрела на меня. Она не только осуждала мою склонность возиться с разными сомнительными личностями и их деяниями, но заодно не переваривала почти всех клиентов моей фирмы по связям с общественностью — амбициозных процветающих типов, стремившихся протолкнуть в прессу дело своих рук или самих себя. За исключением истории с поющей собакой, потерявшей голос, у меня были довольно твердые позиции в этом специфическом бизнесе. Однако в последнее время там наметился явный застой. В августе Нью-Йорк вымирает и все стараются убраться подальше от жары. Таинственное приглашение миссис Виринг пришло как раз вовремя.
«Насколько мне известно, Альма Эддердейл — ваша хорошая знакомая… и моя тоже… Один из ее друзей назвал мне ваше имя. Мне бы очень хотелось, чтобы вы смогли приехать в пятницу и остаться у меня на уикенд: хотелось бы поговорить относительно небольшого проекта, дорогого моему сердцу. Пожалуйста, поскорее сообщите о своем решении. Надеюсь, вы не откажете.
Искренне ваша Роза Клейтон Виринг».
Письмо было написано на плотной дорогой почтовой бумаге, в верхней части страницы стоял скромный гриф: «Северные Дюны, Истхемптон, Лонг-Айленд, Нью-Йорк». И никаких намеков, что ей нужно. Первым моим желанием было написать, что я должен иметь ясное представление, о чем идет речь, прежде чем брать на себя какие-то обязательства. Но августовская жара размягчила мою профессиональную хватку. Уикенд в Истхемптоне, в большом поместье…
Я продиктовал мисс Флин, которая время от времени фыркала, но тем не менее ничего не сказала, телеграмму о согласии приехать.
Затем своим самым профессиональным тоном я выдал целый ворох инструкций, прекрасно понимая, что в мое отсутствие мисс Флин поступит так, как ей заблагорассудится, мы торжественно пожали друг другу руки, и я покинул контору, которая представляла две маленькие комнатки с двумя столами и шкафом для документов на 55-й Ист-стрит (престижный район, маленькая контора, дорогая аренда), и под палящим солнцем отправился по Парк-авеню в свою квартиру на 49-й стрит (непрестижный район, зато большие комнаты и низкая квартплата).
2
Экспресс «Кеннон-болл» в сторону Лонг-Айленда отошел от вокзала, и складывалось полное впечатление, что до наступления темноты мы доберемся до Монтаука; если же этого не случится… Ну, те, кто путешествует по этой железной дороге, играют с огнем и знают об этом. Через открытое окно в лицо мне летел пепел от паровоза. Жесткая скамейка быстро нарушила кровообращение в ногах. Жаркое солнце нагло светило прямо в лицо… Все это мне напоминало дни детства, когда пятнадцать лет (ну, может быть, и двадцать) тому назад мне частенько приходилось навещать родственников в Саутхемптоне. С тех пор все изменилось, кроме железной дороги на Лонг-Айленд и Атлантического океана.