Гор Видал – Питер Саржент. Трилогия (страница 42)

Я намеренно придержал последнюю улику до тех пор, пока, к большому раздражению Глисона, не объяснил, как удалось разгадать всю головоломку. Боюсь, это оказалось небольшим пятнышком в час моего торжества.

— Понимаете, — говорил я тем спокойным, чуть усталым тоном профессора английской литературы из Гарварда, которым тот обычно разговаривал с нами, своими студентами, — нас настолько запутали последние убийства, что мы не смогли достаточно сконцентрироваться на первом. Прежде всего на характере убитой, который был ключом ко всему делу.

На середине этой великолепной фразы я сделал паузу и пристально посмотрел на инспектора, ожидая вопроса, что я имею в виду. Но он не сделал этого, а лишь смотрел и ждал. Карандаш секретарши повис в воздухе над блокнотом для стенографирования. После подобающей паузы я продолжил.

— Любопытно, что то, что я рассматривал как ваш нездоровый интерес к ножницам — «орудию убийства», если говорить официально, — в конце концов превратилось в первый ключ к личности убийцы, а в моем кармане лежит последнее доказательство. Однако между первой подсказкой и последним доказательством поместилась чрезвычайно сложная история, о которой, я уверен, вы никогда не подозревали. Должен сказать, я тоже… по крайней мере во всей ее полноте…

При этих словах я мысленно сложил пальцы крестом.

— Как все прекрасно знают, Элла Саттон была весьма самонадеянной особой и прекрасной балериной. В ее судьбе ясно видны черты классической трагедии: прекрасная, умная, одаренная женщина, достигшая вершины славы, была повержена из-за единственного фатального изъяна в характере: из-за ее алчности.

Я чувствовал себя прекрасно, теперь я перешел от роли чуть усталого профессора литературы к более подходящей роли классического моралиста.

— Ее трагедия началась в 1937 году, когда она перешла в «Норт америкен балет компани» и встретилась там с молодым талантливым хореографом Джедом Уилбуром и Алешей Рудиным, в то время куда более видной фигурой в мире балета. Если я правильно представляю картину, Джеда она собиралась использовать не только как хореографа. Алеша тоже в нее влюбился и, когда «Норт америкен балет» прогорел, смог перетащить ее сюда. Оба оказывали на нее сильное влияние. А вместе с Уилбуром она даже вступила в компартию.

— Вы понимаете, что говорите?

— Да, инспектор. Они вступили в партию; среди интеллигенции в то время это было модно — антифашизм, и все такое. Сама Элла политикой совершенно не интересовалась, как и ничем другим. Главным для нее была карьера, и она готова была на все, чтобы пробиться наверх. Думаю, так она собиралась расположить к себе Джеда, который оказался равнодушен к ее сексуальным заигрываниям. Для этого же она стала любовницей Алеши и даже взяла на время русскую фамилию, чтобы доставить ему удовольствие и заставить публику поверить, что она из белоэмигрантов. Все это вы можете найти в ее старых интервью.

Интерес к Алеше прошел у нее быстро: он ее обожал, но гораздо больше внимания уделял балету. И даже отказался продвигать ее так быстро, как ей хотелось. В конце концов она его бросила и вышла за другого, более влиятельного в труппе человека. За дирижера Майлса Саттона. Их брак никогда не был слишком счастливым. Характер у нее был мерзким, и я подозреваю, что вечные неприятности с мужчинами вызывались либо ее фригидностью, либо лесбийскими наклонностями.

Во всяком случае, она добралась до вершины, и наконец в этом сезоне исполнилось ее заветное желание: она убедила Уошберна уволить Игланову. Однако одновременно у Эллы начались неприятности. Роман с Джейн Гарден не состоялся… Она искренне привязалась к Джейн, но та, вопреки вашей недавней теории, никогда не была лесбиянкой. Уж это я знаю гораздо лучше вас, и никаких доказательств мне не нужно. Тогда Элла решила бросить Майлса и выйти за Луи. Отчасти потому, что ее к нему влекло (похоже, ее всегда тянуло к тем мужчинам и женщинам, которые не хотели иметь с ней ничего общего), отчасти из-за того, что это могло стать великолепным союзом короля и королевы балета.

Все могло бы отлично сработать — прояви Луи к ней хоть малейший интерес. Но этого не произошло, и начались жестокие ссоры. Майлс, который больше не жил с Эллой, влюбился в Магду; та, как вы знаете, забеременела. Даже среди балетной публики такие вещи просто не проходят, и Майлс делал все возможное, чтобы добиться от Эллы развода. Она отнеслась к этому слишком легко: такие вещи ее забавляли, и она ясно дала понять, что муж должен сам решать свои проблемы. Думаю, она была возмущена до глубины души, что ей предпочли другую женщину, пусть они уже не жили вместе, пусть даже она его презирала…

Естественно, Майлс вполне мог ее убить. Но он этого не сделал. К моменту премьеры «Затмения» Эллу яростно ненавидели Майлс и Магда, Луи, мистер Уошберн — за угрозы уйти из труппы и забрать с собой Луи, Игланова, которую она выживала из труппы, Алеша, который боялся, что его любимую Игланову уволят, а Уилбур — тем, что она его шантажировала левацким прошлым…

Когда я выяснил все это, мне пришло в голову, что убил Эллу тот, у кого был самый сильный мотив… Или, если оставить это в стороне, тот, у кого такая же безумная мания величия. Самый сильный мотив был у ее мужа; я, как и все остальные, почти поверил, что убийца — он.

Но мы оказались не правы. Следовательно, оставались Игланова, Алеша, Луи, Уилбур, мистер Уошберн и Джейн.

Я знал, что Джейн этого не делала. У мистера Уошберна, несмотря на его желчный характер, не было мотива, если не считать раздражения. Казалось, наиболее вероятные кандидаты — Игланова и Алеша, причем мотив у них был почти один и тот же. У Луи явного мотива не было, зато у Уилбура — просто роскошный.

Элла нуждалась в Уилбуре по двум причинам: она хотела танцевать в современных балетах и жаждала перейти в мюзикл. Долгие годы они не общались, и когда она в первый раз попросила Уошберна пригласить его, тот отказался. Джеду не нравился Большой балет Санкт-Петербурга, и он не собирался бросать свою собственную труппу на Бродвее. Тогда Элла приехала к нему и заявила, что, если он не примет предложение Уошберна, она представит в Вашингтон доказательства, что он был и остается членом компартии. Сам Джед давно и думать забыл про ошибки молодости, от левых взглядов и следа не осталось. Но у Эллы никогда ничего не пропадало — она из тех женщин, которые ничего не выбрасывают, если это может пригодиться в будущем. Нет нужды говорить, что Уилбур перешел в труппу. Но, как у всех, кто оказался втянут в это дело, у него была не одна только цель: он уже много лет влюблен в Луи. Так что, уступив Элле, он все же получил хоть какую-то компенсацию.

Все еще могло обойтись, не зайди Элла слишком далеко и будь Луи хоть немного сообразительнее. Большой балет Санкт-Петербурга не имел мировой репутации, но делал неплохие деньги. Уилбуру предоставили свободу действий, так что он создал для Эллы свой лучший балет — «Затмение». Что же касается перехода Эллы в мюзикл, тут тоже не было ничего плохого. Она и сама могла найти работу практически в любом театре, так что у Уилбура не было причин ее не поддержать.

Сложности начались, когда Элла заинтересовалась Луи, а Луи, который был вовсе не так уж привязан к Уилбуру, воспользовался ею для оправдания своей холодности. Бедняга заявил, что она единственная женщина, которую он любит, и что они собираются пожениться. Бедный Уилбур терпел это так долго, как только мог. Луи даже делал вид, что занимается любовью с Эллой в ее гримерной, когда знал, что Уилбур поблизости и может их слышать.

Кризис достиг наивысшей точки в тот день, когда Эллу убили. Уилбур ей сказал, что ни минуты в труппе не останется и что намерен разорвать контракт. Она ответила, что всем расскажет, что он — коммунист, и это станет концом его карьеры. Вконец обезумевший Джед оказался на грани краха своей карьеры и своей любви. Он надрезал трос и сунул ножницы в гримерную Иглановой. Ведь на нее вполне могло пасть подозрение.

Я остановился, ожидая гневного протеста со стороны инспектора, но ничего не случилось.

— Продолжайте, — кивнул он.

— К счастью для Уилбура, подозрение немедленно пало на Майлса; к еще большему счастью, Майлс умер естественной смертью до того, как его арестовали. На этом дело и могло бы кончиться. Правда, Майлс все это время знал, что настоящий убийца — Уилбур. Элла, женщина очень деловая, каким-то образом много лет назад завладела его партийным билетом и, думая о будущем, его сохранила. Она была очень предусмотрительна; чем больше изучаешь ее жизнь, тем больше восхищаешься ее спокойной дерзостью. Знай она чуть лучше своих друзей и жертв — вполне могла бы выжить… и кончить жизнь при общем восхищении, как старая Игланова.

— Почему Саттон не отдал билет нам?

— Он сделал бы это, если бы вы его арестовали. Он вел себя не слишком разумно… впрочем, до такой степени подверженный наркотикам, он и не смог бы это сделать. Кроме того, в Уилбуре он видел благодетеля. Хотя я знаю, что он обсуждал все это с Магдой в тот день, когда к ней приходил. Либо он отдал ей партбилет Уилбура, либо сказал, где тот находится, на случай, если с ним что-то случится. Должно быть, она взяла его в тот вечер, когда приходила к нему на квартиру. Но каким бы образом она его ни получила, в момент гибели билет был у нее.