Гомер – Троянская война и ее герои. Приключения Одиссея[сборник 1993] (страница 47)
Наконец все смолкло в просторной палате. В живых остался только один певец Фемий. Он спрятался за колонной и дрожал от страха. Свою среброструнную кифару он прижимал к груди. Видя, что Одиссей опустил свой страшный лук, он подбежал к Одиссею и обнял его колени с горячей мольбой:
— Целую твои ноги, Одиссей, пощади меня. Сам ты будешь после сожалеть, если убьешь певца, вдохновленного богами. Не губи меня! Я никогда не забавлял женихов по доброй воле и бывал у них на пирах только по принуждению!
Слова певца услышал Телемак. Он крикнул отцу:
— Отец, не губи невинного! Будь милостив к нему, а также к глашатаю Медонту: он всегда был нам верен. Но где же честный Медонт? Не убили ли его Эвмей или Филотий?
Его голос долетел до ушей Медонта. Перепуганный глашатай еще в начале битвы забрался под стул и лежал там, скорчившись и натянув на себя коровью кожу. Он сбросил кожу и кинулся к ногам Телемака.
— Здесь я, милый Телемак! — воскликнул он. — Заступись за меня перед твоим грозным отцом! Я не участвовал в бесчинствах женихов, ты это знаешь.
Одиссей взглянул на молящих и отбросил оружие.
— Встаньте, — сказал он, — я не подниму руки на невинного. Идите к себе домой и расскажите всем в Итаке, что я отомстил своим оскорбителям. Пусть не злобствуют на меня родные этих несчастных! Они сами вовремя не удержали своих сыновей от преступлений и тем погубили их.
Пока в доме Одиссея верная Пенелопа и все домашние радостно встречали прославленного героя, во многих знатных домах Итаки проклинали его возвращение. День и ночь там слышались вопли и причитания женщин, грозно звенела губительная медь — натачивались мечи и копья. А на улицах города собирались взволнованные итакийцы. Они громко порицали и погибших женихов и их безрассудных отцов, клялись не допустить междоусобной распри.
Впервые за много лет толпы народа стекались на заросшую травой городскую площадь. Итакийцы призвали на собрание вернувшегося царя Одиссея и его ожесточенных врагов. По требованию народа противникам пришлось принести торжественную клятву примеренья.
И мы знаем, что Одиссей много лет еще мирно и счастливо жил в своей солнечносветлой Итаке.
Заключение
— Однажды, — рассказывали старики, — пришел в нашу страну чужеземный странник. Он был в шлеме и блестящих латах. На плече он нес длинную узкую лопату, — так решили наши пастухи. Но странник объяснил им, что это не лопата, а весло. Такими веслами гребут на быстроходных кораблях ахейцы. Странник воткнул свое весло в землю и тут же поставил алтарь в честь владыки Посейдона. «Бог Посейдон разгневался на меня, — рассказывал странник, — но я надеюсь смягчить сурового бога, если прославлю его имя среди людей, никогда не видевших моря». Много необыкновенных историй поведал нам чужеземец о своих многолетних скитаниях. Беспокойная судьба гнала его из страны в страну, и немало чудесного пережил он, пока не достиг желанной родины.
Народ Аркадии не забыл чудесных рассказов чужеземца. С тех пор аркадские юноши стали покидать свою мирную страну, чтобы увидеть бурное море и предать свою судьбу изменчивой Амфитрите. [67] Аркадцев можно было встретить на любом ахейском корабле, по всем городам и островам Эгейского моря.
Аркадский народ долго чтил память славного странника, принесшего первую весть о море в сухопутную Аркадию. Неутомимые аркадские мореходы считали его своим покровителем. На древних монетах аркадского города Мантинеи изображен воин в латах, на голове у него гривастый ахейский шлем, в руках — длинное весло, а внизу полукругом выбито имя знаменитого скитальца: «Одиссей».
Послесловие
Синее, безоблачное небо; горячее солнце; вечношумящее Эгейское море с белыми гребешками волн. Из волн поднимаются скалистые берега, изрезанные глубокими бухтами. Вдали белеют снежные вершины гор. Такова Греция — родина древних героев. Всю страну пересекают горные хребты. В древние времена по склонам их шумели прохладные леса. У подножия гор леса сменялись рощами серебристых маслин и темных лавров. Между горными хребтами сверкали светлые излучины быстрых рек, благоухали и цвели приветливые долины. Кустарники и травы пестрели золотистыми и пурпурными цветами; теплый ветер разносил по долине облака цветочной пыли.
В этих обильных, плодоносных долинах по берегам моря с древних времен обитали многочисленные греческие племена: ахейцы, фессалийцы, аргивяне, локры, феспроты, эпеяне и другие. Жители цветущей Беотии занимались земледелием. На свежих лугах Фессалии, по травянистым склонам гор Оссы и Пелиона фессалийские племена пасли табуны легконогих коней. Жители Аркадии на горных пастбищах своей страны разводили овец, коз и свиней. Острова Эгейского моря были хороши для виноградников. Благодатное солнце согревало их крутые склоны, свежий, влажный ветер умерял зной. На островах Наксосе, Лесбосе, Хиосе делали вино, которое высоко ценилось во всех городах Греции и Малой Азии.
Но жизнь греческих народов не всегда была мирной. Отдельные племена постоянно ссорились и воевали между собою из-за лучших земель, ради военной добычи. Особенно старались захватить на войне побольше пленных, чтобы привезти домой рабов. Свое хозяйство греки вели при помощи рабского труда.
Иногда военный поход бывал длительным и кровопролитным. В памяти греческого народа долго сохранялись предания об одном таком великом походе —
На южном берегу Геллеспонта [68] когда-то стоял древний город Троя. Это был богатый, многолюдный город. Мимо него пролегал путь торговых кораблей из Малой Азии к плодородным берегам Понта Евксинского. [69] Предания рассказывают, что некогда греческие племена объединились для общего военного похода в Малую Азию. Они переплыли Эгейское море и осадили Трою. На десятый год войны греческому войску удалось взять и разрушить неприступный город.
Давно, очень давно произошли эти события. Считается, что осада Трои началась (в переводе на наше летоисчисление) около 1200 года до нашей эры. А это значит — за 3000 лет до наших дней. О войне не сохранилось никаких документов или хотя бы «записей со слов очевидцев». «Очевидцы» просто рассказывали о событиях войны, а с их слов бродячие певцы-аэды слагали песни и разносили эти песни по всем краям, где только понимали греческий язык, — по городам Греции, по ее многочисленным островам и колониям.
На веселых народных празднествах, на общественных пирах певцы-аэды воспевали подвиги любимых героев: могучего Ахиллеса, хитроумного Одиссея, благородного и смелого Диомеда, мудрого старца Нестора, славного своей силой Аякса и многих других. Народ не уставал слушать песни о славной победе и о приключениях отважных воинов на обратном пути к родным берегам.
Прошло 400 лет, когда, по преданию, великий певец, по имени Гомер, сложил на основе этих всем известных песен большую поэму о Троянской войне; эту поэму до наших дней называют «Илиадой». [70]
Еще долгое время эта поэма передавалась из уст в уста. И лишь несколько столетий спустя поэма была записана образованными греками.
Вместе с ней была записана и другая поэма, которую также приписывали Гомеру, но, быть может, ее сложили немного позже. Поэма эта служила как бы продолжением «Илиады». В ней рассказывалось о дальнейшей судьбе одного из главных героев Троянской войны — царя Одиссея. По его имени и поэма называется «Одиссея».
Проходил век за веком, а слава поэм все росла. Люди не забывали их, читали, учили наизусть, переводили на другие языки. И в наше время нет мало-мальски образованного человека, который не знал бы, кто такие Ахиллес, Одиссей, Агамемнон; не говорил бы при случае: «Ахиллесова пята» (то есть уязвимое место); «Она прекрасна, как Елена»; «Его ждет верная Пенелопа»; «Бойся данайцев, дары приносящих».
Людям всегда хотелось знать, произошли ли на самом деле события, описанные в поэмах.
Раньше считали, что весь рассказ о Троянской войне — лишь поэтическая выдумка. Но такова сила художественной убедительности поэм Гомера, что всегда находились люди, которые страстно верили в подлинность героев «Илиады», в подлинность описанных там событий. И эта страстная убежденность толкала их на поиски истины, помогла им раскрыть истину. Честь ее открытия принадлежит прежде всего немецкому ученому Шлиману.
Генрих Шлиман родился в 1822 году, в маленьком немецком городке. Детство он провел в родном доме, учился у своего отца-пастора. Под влиянием отца, любившего классическую — греческую и римскую — литературу, Генрих с детства увлекался поэмами Гомера и мечтал об одном — найти подлинные, реальные следы Троянской войны, от которой не осталось никаких исторических свидетельств, кроме гомеровских поэм.
Мальчик рано осиротел и остался без средств к существованию. С двенадцати лет он должен был зарабатывать на жизнь. Как мог он надеяться попасть в Малую Азию и вести там, на месте некогда разрушенной Трои, дорогостоящие раскопки? В те времена — в середине XIX века — археологические раскопки только начинались. Археологи зачастую должны были работать на свой страх и риск, за свои деньги, или же — за счет богатых любителей археологии. Откуда мог взять такие деньги бедный немецкий мальчик?