Гомер – Новогодняя сказка для взрослых (страница 4)

О девичьих годах приятным стало мне воспоминанье.

И думаю, не зря.

Ну что ж, попробую сыграть

на чувствах муженька и посмотреть,

осталось у него ко мне хоть чуточку влеченья?

Подходит к платяному шкафу и достаёт оттуда свои платья, кофты, блузки, юбки, парик, развешивает их на верёвке, натянутой от печи к окну. Примеряет несколько блузок, юбок, парик. Из комода извлекает деревянную резную шкатулку с бусами, клипсами, надевает их.

Ба-а, как мне идёт! Всё, решено!

Сегодня деда подразню.

Со свадьбы он меня такой не видел.

Вот будет смеху!

Посмотрю, от удивленья как свихнётся!

Что позабудет все слова.

Одно останется ему – от зависти пустить слюну.

Ух, я им поверчу!

Уж отыграюсь я за все девичьи годы!

Слышится звук подъезжающей машины. Авдотья быстро убирает все вещи. В избу вбегает Маша, обнимает и целует Авдотью.

Маша. Здравствуй, бабуля! Я вам гостинцев привезла к новогоднему столу. Как ваше здоровье? (Ставит на стол большой рюкзак.) Мама и папа передают вам привет и поздравляют с наступающим Новым годом! Желают вам крепкого здоровья и долгих лет жизни. А я остаюсь у вас встречать Новый год.

Бабка Авдотья. Спасибо, внученька, и тебе доброго здоровья. А мы ведь с дедом все глаза проглядели, тебя поджидаючи. Ну и, слава богу, дождались. Нам с дедом всё повеселей будет. (Приблизившись к внучке, с нескрываемым интересом.) А жених-то есть? Показала б разок. Пора б и свадебку сыграть. Я в твоём возрасте уже тяжёлая была твоею мамкой. А вы всё с этими, как их… с ком… ком… ком-пью-тера-ми… хороводитесь, а от них детишки не родятся. Одно баловство. Да и мальцы нынче, говорят, на девок уже не смотрят, всё в каком-то, ах ты господи, как его, в

вер-туха-льном мире находятся.

Маша. Виртуальном.

Бабка Авдотья. Вот-вот, в этом самом. А ещё говорят, будто из-за этих ком... ком-пью-теров какой-то гор-гор-мог-ном у них пропадает в организме раньше времени.

Маша. Гормон, бабушка.

Бабка Авдотья. Ага. А что это?

Маша. Ну, в общем, это долго объяснять, бабуль. Если коротко, это то, что влечёт мужчину к женщине.

Бабка Авдотья. Батюшки! А без этого, значит, не влечёт? То-то я смотрю на своего деда, чёй-то он у меня такой квёлый стал, никак не пойму, а тут вот, значит, в чём дело, гор-гор-мог-номы! Мы ж в этом деле, внученька, люди-то тёмные, наши бабки, бывало, в поле родят – и ничего. Мы ведь этих учёных слов-то отродясь не слыхивали. А тут давеча летом одна такая статная, учёная барышня приехала к знакомым погостить на том краю деревни. Сказывали, в медицине шибко разбирается. Вот я и решила её насчёт своего деда спросить. Тайком от него рассказала ей про свою беду. Дескать, перестал дед на мою половину заходить. Сначала подумала, наверно, какую-нибудь зазнобу на стороне завёл. Разлюбил, мол. А она мне отвечает: «Ну, какая зазноба, бабушка? Сейчас все зазнобы в городе живут, им комфорт нужен, ухажёры молодые, с деньгами. А у вашего деда на этих зазноб ни денег, ни гор… гор…

Маша. Гормоны.

Бабка Авдотья. Тьфу! Умом свихнёшься от этих слов. Да, и их тоже нет. А без них наступает эта, как её… Ах ты, господи! Всё забываю.

Маша. Пауза.

Бабка Авдотья. Вот-вот, она самая. И не просто пауза, а какая-то ан-дро-ген-ная. Слышала я эти слова по телевизору, Елена Малышева про это сказывала в своей передаче «Жить здорово». А я всё забываю. (Машет рукой.) И вот эта пазуха длится у него уже полгода. «И что мне теперь делать?» – спрашиваю я её. А она и говорит: «Есть только два варианта, это лекарство, которое… сейчас, дай бог памяти... а! – повысит к вам, как к женщине, его слегка погасший интерес. А второй, чтобы он у него совсем не угас, попытайтесь своим неким эро-эро-ти-чес-ким видом соблазнить его: причёска там, макияж. Одежда экзотическая, желательно, что-нибудь из восточных мотивов, этакое воздушное, просвечивающее, и добавьте ещё эти… как их… всё забываю. Девки их всё больше носят, спереди-то они ещё кое-как у них прикрывают, а уж про зад и говорить нечего. А мужикам, говорят, очень нравятся.

Маша. Мини бикини.

Бабка Авдотья. (Вспоминая.) Не-е. Это уже не в моде. Прошлый век.

Маша. Стринги?

Бабка Авдотья. Вот, точно, они самые. Милые мои! Мой дед как увидит меня в этих верёвочках, обмотанных вокруг моих заманиловок, сразу ума лишится. А тут ещё глубокое декольте, сбоку на юбке разрез от бедра и обнажённый животик. И про какое-то кольцо в пупке сказала, я ничего не поняла, что за кольцо и причём тут пупок? Она его даже как-то обозвала (прижала палец к губам, вспоминает) – пирсом, что ли?

Маша. Пирсинг, бабушка.

Бабка Авдотья. Вот, точно. Ты-то вот знаешь, а я впервые слышу. Я как представлю себя с этим кольцом в пупке, с обнажённым животиком… милые мои (всплеснув руками, качает головой), вот тут-то моего деда кондрашка и хватит. И чего только бабы с собой не сделают, чтоб мужиком овладеть. А? Раньше кольца, помню, только у быков в ноздрях висели, чтобы их как-то сдерживать, особо буйных на это дело… А теперь девки их на себя стали вешать. Знать, и правда, эта запазуха, тьфу ты, пауза, как эпидемия распространяется. Ну, да бог с ними, с кольцами. А потом подумала-подумала и говорю: «А что я теряю? Что так мужик не реагирует на меня, что этак». И решила: наряжусь в новогоднюю ночь в этот самый костюм с восточным мотивом. Ну, с пупком своим я, конечно, возиться не буду, но всё остальное предусмотрю обязательно. И посмотрю, как мой старичок (прикрывая ладошкой рот, сдерживая смех) слюной изойдёт. Вот уж я повеселюсь! Может, и паузу эту проклятую из него изгоню. Ты только, внученька, ему не говори. Сурприз будет.

Авдотья подходит к столу, развязывает рюкзак и выкладывает содержимое на стол.

Бабка Авдотья. Батюшки, а гостинцев-то! Тут не только Новый год, а весь год можно праздновать. Я таких продуктов отродясь не видывала. Ты деда-то видела?

Маша. Да, он дрова колет. Пойду, помогу ему дрова в избу принести.

Убегает.

Бабка Авдотья. Помоги, помоги ему, внученька, а то у него ещё и поясничная «пауза» наступит.

Маша вносит две охапки дров и кладёт рядом с печкой. Раздевается и уходит за ширму, в свою комнату. Входит, дед Егор раздевается, садится на маленькую скамеечку. Сворачивает самокрутку.

Дед Егор (с гордостью и восхищением). Славная у меня внучка!

Маша, высунувшись из-за ширмы, подаёт деду руками знаки. Тот смотрит и не понимает. Наконец из-за шторы появляется рука с бутылкой «перцовой». Дед встаёт, кладёт на полку самокрутку и идёт туда. Выходит из-за ширмы, (ладошкой вытирает рот) подходит к столу, на котором стоит трёхлитровая банка с огурцами. Достаёт огурец, с хрустом откусывает. Садится на скамью, снимает валенки с портянками, кладёт на край печи. Лезет на печку.

Дед Егор. Авдотья, я вздремну чуток, ты, бывает, толкни меня перед Новым годом.

Бабка Авдотья. Ладно, вздремни, так уж и быть, толкну.

Слышен храп с печи.

На некоторое время на сцене гаснет свет. Потом вспыхивают разноцветные огни… происходит некая трансформация из реальности в СОН. Гаснет свет. Загорается свет. В избу вбегает Снегурочка (Маша). Оглядывается, кого-то ищет. Подбегает к печке, заглядывает за занавеску.

Снегурочка. Дедушка! Дедушка Мороз! Слезай с печи, пора к Новому году готовиться, а то опоздаешь. Я тебе кое-что сказать должна. Слезай, слезай, пора, время.

Дед Мороз, (дед Егор) нехотя выглядывает из-за занавески.

Дед Мороз. Ох уж мне этот Новый год! Старый провожаю, новый встречаю. Как в том флаконе – два в одном.

Снегурочка. Слезай, не ворчи, нам с тобой надо успеть подарки сложить в мешок. Да и путь неблизкий, туда на твоих санях-самоходах-вездеходах не проедешь. Пешком придётся идти или на лыжах.

Дед Мороз, кряхтя, спускается с печи. Снегурочка выходит из избы.

Дед Мороз. (Достаёт валенки и портянки с печи. Садится на лавку, навёртывает портянки.)

Ох, старость не радость. Спина ноет, суставы болят. И саням не проехать, весь лес зарос. Разрежать стало некому, всех лесников посокращали. Одни браконьеры остались, и ничто их не пугает, ни Леший, ни Кикимора, ни Баба-яга, ни законы властей. А тут хоть бы кто с пилой зашёл, заодно и мне подсобил бы с дровами. А приглянулся б – может, и Снегурочку за него отдал бы. Да, и кому-то передать всё это надо. А подходящего молодца не сразу сыщешь. Вот проблема-то. Хорошие-то мужики уже давно разобраны. (С досады машет рукой.) Их бабы возле себя держат – блюдут. Да и у нас тут с мужиками – шаром покати. А у кого и есть, так за ним глаз да глаз нужон, у своих же подруг выкрасть норовят, вроде забавы. Помоложе, понимаешь, ухватить норовят. Вроде как престижно, круто! (Поднимает руку с выставленным указательным пальцем.) Тьфу! Иной раз сижу и думаю: «Может, мне из города какого подходящего молодца силком тиснуть?» У меня эта думка давно из головы не выходит. А потом думаю: а приглянется ли он Снегурочке? Ему-то здесь лафа будет, на всём готовом. А каково ей? А-а, ладно, грядущий год покажет. (Машет рукой.)

Входит Снегурочка.

Снегурочка. Деда, я думала, ты укладываешь всё в мешок. А ты ещё одеваешься. Бороду расчеши, а то зверей распугаешь.

Достаёт из-за печи огромный мешок и начинает укладывать в него подарки, которые лежат на столе и на полу, из холодильника достаёт продукты в вакуумных упаковках.

В общем, так, деда, я сейчас иду на нашу сказочную лесную поляну. А ты одевайся и через час выходи. Дорогу к нашей поляне знаешь. Если в назначенное время тебя не будет, я вышлю за тобой медведя, Ивана Потапыча. Дедушка, я тебя очень прошу, по дороге ни к кому не заходи и ни с кем ничего не пей. Сейчас такой суррогат по лесу развезли в маленьких бутылочках, боярышник называется, что… (досадливо машет рукой.) Говорят, Водяной этим делом заправляет. Правда ль, нет, но разговор такой по лесу ходит. А ещё говорят, будто Дума этот вопрос собирается рассмотреть после новогодних каникул. Только вот никто не знает, когда и до какого чтения дойдёт. Уж больно долго тянут они с принятием жизненно важных решений. Ты сам, дедушка, подключился бы к решению этого вопроса после новогодней ночи, разобрался б с ним. Я думаю, у тебя это быстрей получится. А то ведь отравят всех наших сказочных персонажей. Ну ладно, Кощея Бессмертного Иван Царевич победил, так ему и поделом, нечего чужих невест красть. А остальные-то за что страдать должны?