Гомер – Илиада (страница 29)

Дай ты ему, пораженному, в дом погрузиться Аида[258], Нам же опять утвердить и священные клятвы и дружбу!” Так возглашают; а Гектор великий два жребия в шлеме, Взор отвратив, сотрясает, и выпрянул жребий Париса. Воины быстро уселись рядами, где каждый оставил Коней своих звуконогих и пестрые ратные сбруи. Тою порой вкруг рамен покрывался оружием пышным Юный герой Александр, супруг лепокудрой Елены. И сперва наложил он на белые ноги поножи Пышные, кои серебряной плотно смыкались наглезной; Перси[259] кругом защищая, надел медяные латы, Брата Ликаона[260] славный доспех, и ему соразмерный[261]; Сверху на рамо набросил ремень и меч среброгвоздный С медяным клинком; и щит захватил, и огромный и крепкий; Шлем на могучую голову ярко блестящий надвинул С гривою конскою; гребень ужасный над ним волновался; Тяжкое поднял копье, но которое было споручно. Так и Атрид Менелай покрывался оружием, храбрый. И едва лишь каждый в дружине своей воружился, Оба они аргивян и троян на средину выходят С грозно блестящими взорами; ужас смотрящих объемлет Конников храбрых троян и красивопоножных данаев. Близко герои сошлись и на месте измеренном стали, Копья в руках потрясая, свирепствуя друг против друга. Первый герой Александр послал длиннотенную пику И ударил жестоко противника в щит круговидный; Но – не проникнуло меди, согнулось копейное жало В твердом щите. И воздвигся второй с занесенною пикой Царь Менелай, умоляющий пламенно Зевса владыку: “Зевс! помоги покарать сотворившего мне оскорбленье! В прах моею рукой низложи Приамида Париса; Пусть ужасается каждый и в поздно рожденных потомках Злом воздавать за приязнь добродушному гостеприимцу”. Рек он – и, мощно сотрясши, поверг длиннотенную пику, И ударил жестоко противника в щит круговидный: Щит светозарный насквозь пробежала могучая пика, Броню насквозь, украшением пышную, быстро пронзила И, на паху подреберном, хитон у Париса рассекла, Бурная; он, лишь отпрянув, погибели черной избегнул. Сын же Атреев, исторгнув стремительно меч среброгвоздный, Грянул с размаху по бляхе шелома; но меч, над шеломом В три и четыре куска раздробившися, пал из десницы. Царь Менелай возопил, на пространное небо взирая: “Зевс, ни один из бессмертных, подобно тебе, не злотворен! Я наконец уповал покарать Александра злодея; И в руках у меня сокрушается меч, и напрасно Вылетел дрот из десницы моей: не могу поразить я!” Рек – и напал на него и, за шлем ухватив коневласый, Быстро повлек, обратившися к пышнопоножным ахейцам. Стиснул Парисову нежную выю ремень хитрошвенный — Вплоть у него под брадой проходившая подвязь шелома. Он и довлек бы его, и покрылся бы славой великой; Но любимца увидела Зевсова дочь Афродита; Кожу вола, пораженного силой, она разорвала: Шлем последовал праздный за мощной рукой Менелая. Быстро его Атрейон, закруживши на воздухе, ринул К пышнопоножным данаям, и подняли верные други. Сам же он бросился вновь, поразить Александра пылая Медным копьем; но Киприда[262] его от очей, как богиня, Вдруг похищает и, облаком темным покрывши, любимца В ложницу вводит, в чертог, благовония сладкого полный; Быстро уходит Елену призвать, и на башне высокой Ледину[263] дочь, окруженную сонмом троянок, находит, Тихо рукой потрясает ее благовонную ризу И говорит, уподобяся старице, древле рожденной,