Гомер – Илиада (страница 17)

Вдвое кругом, и на них распростерли части сырые. Всё сожигали они на сухих, безлиственных ветвях, Но утробы, пронзив, над пылавшим огнем обращали. Бедра сожегши они и вкусивши утробы от жертвы, Всё остальное дробят на куски, прободают рожнами, Жарят на них осторожно и, так уготовя, снимают. Кончив заботу сию, немедленно пир учредили; Все пировали, никто не нуждался на пиршестве общем. Вскоре ж, когда питием и брашном насытили сердце, Начал меж оными слово Нестор, конник геренский: “Царь знаменитый, Атрид, повелитель мужей, Агамемнон! Более здесь оставаясь, ни времени тратить, ни медлить Делом великим не будем, которое бог нам вверяет. Царь, повели, да глашатаи меднодоспешных данаев Кликом, ни мало не медля, народ к кораблям собирают, Мы ж, совокупные все, по широкому стану ахеян Сами пройдем, да скорее возбудим жестокую битву”. Рек; не отринул совета владыка мужей Агамемнон; В тот же он миг повелел провозвестникам звонкоголосым Кликом сзывать на сражение меднодоспешных данаев. Вестники подняли клич, – и они собирались поспешно. Быстро цари, вкруг Атрида стоявшие, Зевса питомцы, Бросились строить толпы, и в среде их явилась Паллада, В длани имея эгид, драгоценный, нетленный, бессмертный: Сто на эгиде бахром развевалися, чистое злато, Дивно плетенные все, и цена им – стотельчие каждой. С оным, бурно носяся, богиня народ обтекала, В бой возбуждая мужей, и у каждого твердость и силу В сердце воздвигла, без устали вновь воевать и сражаться. Всем во мгновенье война им кровавая сладостней стала, Чем на судах возвращенье в любезную землю родную. Словно огонь истребительный, вспыхнув на горных вершинах, Лес беспредельный палит и далёко заревом светит, — Так, при движении воинств, от пышной их меди чудесной Блеск лучезарный кругом восходил по эфиру до неба. Их племена, как птиц перелетных несчетные стаи, Диких гусей, журавлей иль стада лебедей долговыйных В злачном Азийском лугу[106], при Каистре[107] широко текущем, Вьются туда и сюда и плесканием крыл веселятся, С криком садятся противу сидящих и луг оглашают, — Так аргивян племена, от своих кораблей и от кущей, С шумом неслися на луг Скамандрийский; весь дол под толпами Страшно кругом застонал под ногами и коней и воев. Стали ахеян сыны на лугу Скамандра цветущем, Тьмы, как листы на древах, как цветы на долинах весною. Словно как мух несчетных рои собираясь густые В сельской пастушеской куще, по ней беспрестанно кружатся В вешние дни, как млеко изобильно струится в сосуды, — Так несчетны против троян браноносцы данаи В поле стояли и, боем дыша, истребить их горели. Их же, как пастыри коз меж бродящих стад необъятных Скоро своих отлучают от чуждых, смешавшихся в пастве, Так предводители их, впереди, позади учреждая, Строили в бой; и меж них возвышался герой Агамемнон, Зевсу, метателю грома, главой и очами подобный, Станом – Арею великому, персями – Энносигею. Словно как бык среди стада стоит, перед всеми отличный, Гордый телец, возвышается он меж телиц превосходный: В день сей таким сотворил Агамемнона Зевс Олимпиец, Так отличил между многих, возвысил средь сонма героев. Ныне поведайте, Музы, живущие в сенях Олимпа: Вы, божества, – вездесущи и знаете всё в поднебесной; Мы ничего не знаем, молву мы единую слышим: