Гомер – Илиада (страница 12)

С царственным скиптром в руках, олимпийца Гефеста созданьем: Скиптр сей Гефест даровал молненосному Зевсу Крониду; Зевс передал возвестителю Гермесу[81], аргоубийце; Гермес вручил укротителю коней Пелопсу[82] герою; Конник Пелонс передал властелину народов Атрею; Сей, умирая, стадами богатому предал Фиесту[83], И Фиест, наконец, Агамемнону в роды оставил, С властью над тьмой островов и над Аргосом, царством пространным. Царь, опираясь на скиптр сей, вещал к восседящим ахеям: “Други, герои данайские, храбрые слуги Арея[84]! Зевс громовержец меня уловил в неизбежную гибель! Пагубный, прежде обетом и знаменьем сам предназначил Мне возвратиться рушителем Трои высокотвердынной; Ныне же злое прельщение он совершил и велит мне В Аргос бесславным бежать, погубившему столько народа! Так, без сомнения, богу, всемощному Зевсу, угодно: Многих уже он градов сокрушил высокие главы И еще сокрушит: беспредельно могущество Зевса. Так, – но коликий позор об нас и потомкам услышать! Мы, и толикая рать, и народ таковой, как данаи, Тщетные битвы вели и бесплодной войной воевали С меньшею ратью врагов и трудам конца не узрели, Ибо когда б возжелали ахейцы и граждане Трои, Клятвою мир утвердивши, народ обоюдно исчислить, И трояне собрались бы, все, сколько есть их во граде; Мы же, ахейский народ, разделяся тогда на десятки, Взяли б на каждый из них от троянских мужей виночерпца, — Многим десяткам у нас недостало б мужей виночерпцев! Столько, еще повторяю, числом превосходят ахейцы В граде живущих троян. Но у них многочисленны други, Храбрые, многих градов копьеборные мужи; они-то Сильно меня отражают и мне не дают, как ни жажду, Града разрушить враждебного, пышно устроенной Трои. Девять прошло круговратных годов великого Зевса; Древо у нас в кораблях изгнивает, канаты истлели; Дома и наши супруги, и наши любезные дети, Сетуя, нас ожидают; а мы безнадежно здесь медлим, Делу не видя конца, для которого шли к Илиону. Други, внемлите и, что повелю я вам, все повинуйтесь: Должно бежать! возвратимся в драгое отечество наше; Нам не разрушить Трои, с широкими стогнами града!” Так говорил, – и ахеян сердца взволновал Агамемнон Всех в многолюдной толпе, и не слышавших речи советной. Встал, всколебался народ, как огромвсые волны морские, Если и Нот[85] их и Эвр[86], на водах Икарийского понта[87], Вздуют, ударивши оба из облаков Зевса владыки; Или, как Зефир[88] обширную ниву жестоко волнует, Вдруг налетев, и над нею бушующий клонит колосья; Так их собрание все взволновалося; с криком ужасным Бросились все к кораблям; под стопами их прах, подымаясь, Облаком в воздухе стал; вопиют, убеждают друг друга Быстро суда захватить и спускать на широкое море; Рвы очищают[89]; уже до небес подымалися крики Жаждущих в домы; уже кораблей вырывали подпоры. Так бы, судьбе вопреки, возвращение в домы свершилось Рати ахейской, но Гера тогда провещала к Афине: “Что это, дщерь необорная тучегонителя Зевса! Или обратно в домы, в любезную землю отчизны Рать аргивян побежит по хребтам беспредельного моря? Или на славу Приаму, на радость гордым троянам Бросят Елену[90] Аргивскую, ради которой под Троей Столько данаев погибло, далеко от родины милой? Мчися стремительно к воинству меднодоспешных данаев! Сладкою речью твоей убеждай ты каждого мужа