Гомер – Илиада. Одиссея (страница 92)

Прежде, пока Приамид браноносный, божественный Гектор, К сеням уже и широким судам не придет мирмидонским, Рати ахеян разбив, и пока не зажжет кораблей их. Здесь же, у сени моей, пред моим кораблем чернобоким, ⁶⁵⁵ Гектор, как ни неистов, от брани уймется, надеюсь». Рек он, — и каждый, в молчании, кубок взяв двоедонный, Возлил богам и из сени исшел; Одиссей предитёк им. Тою порою Патрокл повелел и друзьям и рабыням Фениксу мягкое ложе как можно скорее готовить. ⁶⁶⁰ Жены, ему повинуясь, как он повелел, простирали Руны овец, покрывало и цвет нежнейший из лена. Там покоился Феникс, Денницы святой ожидая. Но Ахиллес почивал внутри крепкостворчатой кущи; И при нем возлегла полоненная им лесбиянка, ⁶⁶⁵ Форбаса дочь, Диомеда, румяноланитая дева. Сын же Менетиев спал напротив; и при нем возлежала Легкая станом Ифиса, ему Ахиллесом героем Данная в день, как разрушил он Скирос, град Эниея. Те же — едва показались у кущи Атрида владыки, ⁶⁷⁰ С кубками их золотыми ахеян сыны привечали, В встречу один за другим подымаясь и их вопрошая. Первый из них говорил повелитель мужей Агамемнон: «Молви, драгой Одиссей, о великая слава данаев, Хочет ли он от судов отразить пожирающий пламень ⁶⁷⁵ Или отрекся и гордую душу питает враждою?» И ему отвечал Одиссей, знаменитый страдалец: «Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон! Нет, не хочет вражды утолить он; сильнейшею прежней Пышет грозой, презирает тебя и дары отвергает. ⁶⁸⁰ В бедствах тебе самому велит с аргивянами думать, Как защитить корабли и стесненные рати ахеян. Сам угрожает, что завтрашний день, лишь Денница возникнет На море все корабли обоюдовесельные спустит. Он и другим воеводам советовать тоже намерен — ⁶⁸⁵ В домы отплыть; никогда, говорит он, конца не обресть вам Трои высокой: над нею перунов метатель Кронион Руку свою распростер, — и возвысилась дерзость народа. Так он ответствовал; вот и сопутники то же вам скажут, Сын Теламона и вестники наши, разумные оба. ⁶⁹⁰ Феникс же там успокоился, старец; так повелел он, Чтоб за ним в кораблях, обратно к отчизне любезной Следовал завтра, но если он хочет, — неволить не будет». Так говорил, — и молчанье глубокое все сохраняли, Речью его пораженные: грозное он им поведал. ⁶⁹⁵ Долго безмолвными были унылые мужи ахейцы; Но меж них наконец взговорил Диомед благородный: «Царь знаменитый Атрид, повелитель мужей Агамемнон! Лучше, когда б не просил ты высокого сердцем Пелида, Столько даров обещая: горд и сам по себе он, ⁷⁰⁰ Ты же в Пелидово сердце вселяешь и большую гордость. Кончим о нем и его мы оставим; отсюда он едет Или не едет — начнет, без сомнения, ратовать снова, Ежели сердце велит и бог всемогущий воздвигнет. Слушайте, други, что я предложу вам, одобрите все вы: ⁷⁰⁵ Ныне предайтесь покою, но прежде сердца ободрите Пищей, вином: вино человеку и бодрость и крепость. Завтра ж, как скоро блеснет розоперстая в небе Денница, Быстро, Атрид, пред судами построй ты и конных и пеших, Дух ободри им и сам перед воинством первый сражайся». ⁷¹⁰ Так произнес, — и воскликнули весело все скиптроносцы, Смелым дивяся речам Диомеда, смирителя коней. Все наконец, возлиявши богам, разошлися по кущам, Где предалися покою и сна насладились дарами.

ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ.

ДОЛОНИЯ

Все при своих кораблях, и цари и герои ахеян,