Гомер – Илиада. Одиссея (страница 89)

Мной порожденного[96]: отчие клятвы исполнили боги, Зевс подземный и чуждая жалости Персефония. В гневе убить я отца изощренною медью решился; Боги мой гнев укротили, представивши сердцу, какая ⁴⁶⁰ Будет в народе молва и какой мне позор в человеках, Ежели отцеубийцей меня прозовут аргивяне! Но от оной поры для меня уже стало несносно, Близко отца раздраженного, в доме с тоскою скитаться. Други, родные мои, неотступно меня окружая, ⁴⁶⁵ Силились общей мольбой удержать в отеческом доме. Много и тучных овец, и тяжелых волов круторогих В доме зарезано; многие свиньи, блестящие туком, По двору были простерты на яркий огонь обжигаться; Много выпито было вина из кувшинов отцовских. ⁴⁷⁰ Девять ночей непрерывно они вкруг меня ночевали; Стражу держали, сменяяся; целые ночи не гаснул В доме огонь; один — под крыльцом на дворе крепкостенном, И другой — в сенях, пред дверями моей почивальни. Но когда мне десятая темная ночь наступила, ⁴⁷⁵ Я у себя в почивальне искусно створявшиесь двери Выломал, вышел и быстро чрез стену двора перепрянул, Тайно от всех и домовых жен, и мужей стерегущих. После далеко бежал чрез обширные степи Эллады И пришел я во Фтию, овец холмистую матерь, ⁴⁸⁰ Прямо к Пелею царю. И меня он, приняв благосклонно, Так полюбил, как любит родитель единого сына, Поздно рожденного старцу, наследника благ его многих Сделал богатым меня и народ многочисленный вверил. Там над долопами царствуя, жил я на фтийском пределе; ⁴⁸⁵ Там и тебя воспитал я такого, бессмертным подобный! Нежно тебя я любил: никогда с другим не хотел ты Выйти на пир пред гостей; ничего не вкушал ты и дома Прежде, поколе тебя не возьму я к себе на колена, Пищи, разрезав, не дам и вина к устам не приближу. ⁴⁹⁰ Сколько ты раз, Ахиллес, заливал мне одежду на персях, Брызжа из уст вино, во время неловкого детства. Много забот для тебя и много трудов перенес я, Думая так, что, как боги уже не судили мне сына, Сыном тебя, Ахиллес, подобный богам, нареку я; ⁴⁹⁵ Ты, помышлял я, избавишь меня от беды недостойной. Сын мой, смири же ты душу высокую! храбрый не должен Сердцем немилостив быть: умолимы и самые боги, Столько превысите нас и величьем, и славой, и силой. Но и богов — приношением жертвы, обетом смиренным, ⁵⁰⁰ Вин возлияньем и дымом курений смягчает и гневных Смертный молящий, когда он пред ними виновен и грешен. Так, Молитвы — смиренные дщери великого Зевса — Хромы, морщинисты, робко подъемлющи очи косые, Вслед за Обидой они, непрестанно заботные, ходят. ⁵⁰⁵ Но Обида могуча, ногами быстра; перед ними Мчится далеко вперед и, по всей их земле упреждая, Смертных язвит; а Молитвы спешат исцелять уязвленных. Кто принимает почтительно Зевсовых дщерей прибежных, Много тому помогают и скоро молящемусь внемлют; ⁵¹⁰ Кто ж презирает богинь и, душою суров, отвергает, — К Зевсу прибегнув, они умоляют отца, да Обида Ходит за ним по следам и его, уязвляя, накажет. Друг, воздай же и ты, что следует, Зевсовым дщерям: Честь, на воздание коей всех добрых склоняются души. ⁵¹⁵ Если б даров не давал, как теперь, так и после, толь многих, Сын Атреев, но все бы упорствовал в гибельном гневе, — Я не просил бы тебя, чтобы, гнев справедливый отринув, Ты защитил аргивян, невзирая, что жаждут защиты. Много и ныне даров он дает и вперед обещает; ⁵²⁰ С кротким прошеньем к тебе присылает мужей знаменитых,