Гомер – Илиада. Одиссея (страница 59)

⁸⁵ Сколько бы ни были ими теснимы: велит неизбежность. Гектор, но ты поспеши в Илион и совет мой поведай Матери нашей: пускай соберет благородных троянок В замок градской[77], перед храм светлоокой Паллады богини. Там, заключенные двери отверзя священного дома, ⁹⁰ Пышный покров, величайший, прелестнейший всех из хранимых В царском дому и который сама наиболее любит, Пусть на колена его лепокудрой Афины положит. Пусть ей двенадцать крав, однолетних, ярма не познавших, В храме заклать обрекается, если, молитвы услыша, ⁹⁵ Град богиня помилует, жен и младенцев невинных; Если от Трои священной она отразит Диомеда, Бурного воя сего, повелителя мощного бегства, Мужа, который, я мыслю, храбрейший в народе ахейском! Так ни Пелид не страшил нас, великий мужей предводитель, ¹⁰⁰ Сын, как вещают, богини бессмертной! Тидид аргивянин Пуще свирепствует; в мужестве с оным никто не сравнится!» Так говорил он, — и Гектор послушался брата советов; Быстро герой с колесницы с оружием прянул на землю; Острые копья колебля, кругом обходил ополченья, ¹⁰⁵ Дух распаляя на бой; и восставил он страшную сечу. В бой обратились трояне и стали в лицо аргивянам; Вспять подалися ряды аргивян, укротили убийство, Мысля, что бог незримый, нисшедший от звездного неба, Сам за врагов их поборствует; так обратились трояне. ¹¹⁰ Гектор еще возбуждал, восклицающий звучно к троянам: «Храбрые Трои сыны и союзники славные наши! Будьте мужами, о други, воспомните бурную силу. Я ненадолго от вас отлучуся в священную Трою Старцам советным поведать и нашим супругам, да купно ¹¹⁵ Молят небесных богов, обетуя стотельчие жертвы». Так говоря им, шествовал шлемом сверкающий Гектор; Билася сзади его, по стопам и по вые, концами Черная кожа, которая щит окружала огромный. Главк между тем, Гипполохид, и сын знаменитый Тидея ¹²⁰ Между фаланг на средину сходились, пылая сразиться. Чуть соступились герои, идущие друг против друга, Первый из них взговорил Диомед, воеватель могучий: «Кто ты, бестрепетный муж от земных обитателей смертных? Прежде не зрел я тебя на боях, прославляющих мужа; ¹²⁵ Но сегодня, как вижу, далеко ты мужеством дерзким Всех превосходишь, когда моего копия нажидаешь. Дети одних злополучных встречаются с силой моею! Если бессмертный ты бог, от высокого неба нисшедший, Я никогда не дерзал с божествами Олимпа сражаться. ¹³⁰ Нет, и могучий Ликург, знаменитая отрасль Дриаса, Долго не жил, на богов, небожителей, руки поднявший. Некогда, дерзкий, напав на питательниц буйного Вакха, Их по божественной Ниссе преследовал: нимфы вакханки Фирсы зеленые бросили в прах, от убийцы Ликурга ¹³⁵ Сулицей острой свирепо разимые; Вакх устрашенный Бросился в волны морские и принят Фетидой на лоно, Трепетный, в ужас введенный неистовством буйного мужа. Все на Ликурга прогневались мирно живущие боги; Кронов же сын ослепил Дриатида; и после не долгой ¹⁴⁰ Жизнию он наслаждался, бессмертным всем ненавистный. Нет, с богами блаженными я не желаю сражаться! Если же смертный ты муж и воскормлен плодами земными, Ближе предстань, да к пределу ты смерти скорее достигнешь». Быстро ему отвечал воинственный сын Гипполохов: ¹⁴⁵ «Сын благородный Тидея, почто вопрошаешь о роде? Листьям в дубравах древесных подобны сыны человеков: Ветер одни по земле развевает, другие дубрава, Вновь расцветая, рождает, и с новой весной возрастают; Так человеки: сии нарождаются, те погибают.