Гомер – Илиада. Одиссея (страница 284)

Щеки ему потрепавши рукою, она отвечала: «Правду сказать, ты хитрец, и чрезмерно твой ум осторожен; Странное слово, однако, ответствуя мне, произнес ты. Но я клянусь и землей плодоносной, и небом великим, ¹⁸⁵ Стикса подземной водою клянусь, ненарушимой, страшной Клятвой, которой и боги не могут изречь без боязни, В том, что тебе никакого вреда не замыслила ныне, Нет, я советую то, что сама для себя избрала бы, Если б в таком же была, как и ты, затрудненье великом; ¹⁹⁰ Правда святая и мне дорога; не железное, верь мне, Бьется в груди у меня, а горячее, нежное сердце». Кончив, богиня богинь впереди Одиссея поспешным Шагом пошла, и поспешно пошел Одиссей за богиней. С нею (с бессмертною смертный), достигнув глубокого грота, ¹⁹⁵ Сел Одиссей на богатых, оставленных Эрмием, креслах. Нимфа Калипсо, ему для еды и питья предложивши Пищи различной, какою всегда насыщаются люди, Место напротив его заняла за трапезой; рабыни Ей благовонной амброзии подали с нектаром сладким. ²⁰⁰ Подняли руки они к приготовленной лакомой пище; После ж, когда утолен был их голод питьем и едою, Нимфа Калипсо, богиня богинь, Одиссею сказала: «О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный, В милую землю отцов, наконец предприняв возвратиться, ²⁰⁵ Хочешь немедля меня ты покинуть — прости! Но когда бы Сердцем предчувствовать мог ты, какие судьба назначает Злые тревоги тебе испытать до прибытия в дом свой, Ты бы остался со мною в моем безмятежном жилище. Был бы тогда ты бессмертен. Но сердцем ты жаждешь свиданья ²¹⁰ С верной супругой, о ней ежечасно крушась и печалясь. Думаю только, что я ни лица красотою, ни стройным Станом не хуже ее; да и могут ли смертные жены С нами, богинями, спорить своею земной красотою?» Ей возражая, ответствовал так Одиссей многоумный: ²¹⁵ «Выслушай, светлая нимфа, без гнева меня; я довольно Знаю и сам, что не можно с тобой Пенелопе разумной, Смертной жене с вечно юной бессмертной богиней, ни стройным Станом своим, ни лица своего красотою равняться; Всё я, однако, всечасно крушась и печалясь, желаю ²²⁰ Дом свой увидеть и сладостный день возвращения встретить, Если же кто из богов мне пошлет потопление в темной Бездне, я выдержу то отверделою в бедствиях грудью: Много встречал я напастей, немало трудов перенес я В море и битвах, пусть будет и ныне со мной, что угодно ²²⁵ Дию». Он кончил. Тем временем солнце зашло, и ночная Тьма наступила. Во внутренность грота они удалившись, Там насладились любовью, всю ночь проведя неразлучно. Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос; Встал Одиссей и поспешно облекся в хитон и хламиду. ²³⁰ Светло-серебряной ризой из тонковоздушныя ткани Плечи одела богиня свои, золотым драгоценным Поясом стан обвила и покров с головы опустила. Кончив, она собирать начала Одиссея в дорогу; Выбрала прежде топор, по руке ему сделанный, крепкий, ²³⁵ Медный, с обеих сторон изощренный,[226] насаженный плотно, С ловкой, красиво из твердой оливы сработанной ручкой; Острую скобель потом принесла и пошла с Одиссеем Вместе во внутренность острова: множество там находилось Тополей черных, и ольх, и высоких, дооблачных сосен, ²⁴⁰ Старых, иссохших на солнечном зное, для плаванья легких. Место ему показав, где была та великая роща, В грот свой глубокий Калипсо, богиня богинь, возвратилась. Начал рубить он деревья и скоро окончил работу; Двадцать он бревен срубил, их очистил, их острою медью ²⁴⁵ Выскоблил гладко, потом уровнял, по снуру обтесавши.