Гомер – Илиада. Одиссея (страница 271)

Громко Елена Аргивская, Диева дочь, зарыдала; ¹⁸⁵ Сын Одиссеев заплакал, и с ними Атрид прослезился; Плача не мог удержать и младой Писистрат: он о брате Вспомнил, о брате своем Антилохе прекрасном, который Был умерщвлен лучезарной Денницы возлюбленным сыном. Вспомнив о брате, Атриду он бросил крылатое слово: ¹⁹⁰ «Подлинно, царь Менелай, ты разумнее всех земнородных. Так говорит и отец престарелый наш Нестор, когда мы Дома в семейных беседах своих о тебе вспоминаем. Ныне ж послушайся, царь многоумный, меня; не люблю я Слез за вечерней трапезою — скоро подымется Эос, ¹⁹⁵ В раннем тумане рожденная. Мне же отнюдь не противен Плач о возлюбленных мертвых, постигнутых общей судьбиной; Нам, земнородным страдальцам, одна здесь надежная почесть: Слезы с ланит и отрезанный локон волос на могиле. Брата утратил и я; не последний меж бранных аргивян ²⁰⁰ Был он; его ты, конечно, видал; а со мной никогда здесь Он не встречался; его я не знал; но от всех был отличен, Слышали мы, он и легкостью ног, и отважностью в битвах». Царь Менелай златовласый ответствовал так Писистрату: «Друг, основательно то, что сказал ты; один лишь разумный ²⁰⁵ Муж и годами старейший тебя говорить так способен. Вижу из слов я твоих, что отца своего ты достойный Сын; без труда познается порода мужей, для которых Счастье и в браке и в племени их уготовал Кронион; Так постоянно и Нестору он золотые свивает ²¹⁰ Годы, чтоб весело в доме своем он старел, окруженный Бодрой семьей сыновей, и разумных, и с копьями первых. Мы же, печаль отложив и отерши пролитые слезы, Снова начнем пировать; для умытия рук подадут нам Светлой воды, а наутро опять разговор с Теламахом ²¹⁵ Я заведу, и окончим мы завтра начатое ныне». Так он сказал, и умыться им подал воды Асфалион, Спальник проворный царя Менелая, великого славой. Подняли руки они к предложенной им лакомой пище. Умная мысль пробудилась тогда в благородной Елене: ²²⁰ В чаши она круговые подлить вознамерилась соку, Гореусладного, миротворящего, сердцу забвенье Бедствий дающего; тот, кто вина выпивал, с благотворным Слитого соком, был весел весь день и не мог бы заплакать, Если б и мать и отца неожиданной смертью утратил, ²²⁵ Если б нечаянно брата лишился иль милого сына, Вдруг пред очами его пораженного бранною медью. Диева светлая дочь обладала тем соком чудесным; Щедро в Египте ее Полидамна, супруга Фоона, Им наделила; земля там богатообильная много ²³⁰ Злаков рождает и добрых, целебных, и злых, ядовитых; Каждый в народе там врач, превышающий знаньем глубоким Прочих людей, поелику там все из Пеанова рода.[214] Соку в вино подмешав и вино разнести повелевши, Стала царица Елена беседовать снова с гостями: ²³⁵ «Царь Менелай благородный, питомец Зевеса, и все вы, Дети отцов знаменитых, различное людям различным, Злое и доброе, Дий посылает, все Дию возможно. Радуйтесь ныне, сидя за трапезой вечерней и сладким Сердце свое веселя разговором; а я о бывалом ²⁴⁰ Вам расскажу — хоть всего рассказать и припомнить нельзя мне, — Как Одиссей, непреклонный в бедах, подвизался, и что он, Дерзко-решительный муж, наконец предприял и исполнил В крае троянском, где много вы бед претерпели, ахейцы. Тело свое беспощадно иссекши бичом недостойным, ²⁴⁵ Рубищем бедным покрывши плеча, как невольник, вошел он В полный сияющих улиц народа враждебного город;[215] Образ принявши чужой, он в разодранном платье казался Нищим, каким никогда меж ахеян его не видали.