Гомер – Илиада. Одиссея (страница 217)

Все ты искусство ратное вспомни! Сегодня ты должен Быть копьеборцем отличным и воином неустрашимым! ²⁷⁰ Бегства тебе уже нет; под моим копьем Тритогена Скоро тебя укротит; и заплатишь ты разом за горе Другов моих, которых избил ты, свирепствуя, медью!» Рек он — и, мощно сотрясши, послал длиннотенную пику. В пору завидев ее, избежал шлемоблещущий Гектор; ²⁷⁵ Быстро приник он к земле, и над ним пролетевшая пика В землю вонзилась; но, вырвав ее, Ахиллесу Паллада Вновь подала, невидима Гектору, коннику Трои. Гектор же громко воскликнул к Пелееву славному сыну: «Празден удар! и нимало, Пелид, бессмертным подобный, ²⁸⁰ Доли моей не узнал ты от Зевса, хотя возвещал мне; Но говорлив и коварен речами ты был предо мною С целью, чтоб я, оробев, потерял и отважность и силу. Нет, не бежать я намерен; копье не в хребет мне вонзишь ты, Прямо лицом на тебя устремленному грудь прободи мне, ²⁸⁵ Ежели бог то судил! Но копья и сего берегися Медного! Если бы, острое, в тело ты все его принял! Легче была бы кровавая брань для сынов Илиона, Если б тебя сокрушил я, — тебя, их лютейшую гибель!» Рек он — и, мощно сотрясши, копье длиннотенное ринул, ²⁹⁰ И не прокинул: в средину щита поразил Ахиллеса; Но далеко оружие щит отразил. Огорчился Гектор, узрев, что копье бесполезно из рук излетело, Стал и очи потупил: копья не имел он другого. Голосом звучным на помощь он брата зовет Деифоба, ²⁹⁵ Требует нового дротика острого: нет Деифоба. Гектор постиг то своею душою, и так говорил он: «Горе! и смерти меня всемогущие боги призвали! Я помышлял, что со мною мой брат, Деифоб нестрашимый; Он же в стенах илионских: меня обольстила Паллада. ³⁰⁰ Возле меня — лишь Смерть! и уже не избыть мне ужасной! Нет избавления! Так, без сомнения, боги судили, Зевс и от Зевса родившийся Феб; милосердые прежде Часто меня избавляли; судьба наконец постигает! Но не без дела погибну, во прах я паду не без славы; ³⁰⁵ Нечто великое сделаю, что и потомки услышат!» Так произнес — и исторг из влагалища нож изощренный, С левого боку висящий, нож и огромный и тяжкий; С места, напрягшися, бросился, словно орел небопарный,[165] Если он вдруг из-за облаков сизых на степь упадает, ³¹⁰ Нежного агнца иль зайца пугливого жадный похитить, — Гектор таков устремился, махая ножом смертоносным. Прянул и быстрый Пелид, и наполнился дух его гнева Бурного; он перед грудью уставил свой щит велелепный, Дивно украшенный; шлем на главе его четверобляшный ³¹⁵ Зыблется светлый, волнуется пышная грива златая, Густо Гефестом разлитая окрест высокого гребня. Но, как звезда меж звездами в сумраке ночи сияет, Геспер, который на небе прекраснее всех и светлее, — Так у Пелида сверкало копье изощренное, коим ³²⁰ В правой руке потрясал он, на Гектора жизнь умышляя, Места на теле прекрасном ища для верных ударов. Но у героя все тело доспех покрывал медноковный, Пышный, который похитил он, мощь одолевши Патрокла. Там лишь, где выю ключи с раменами связуют, гортани ³²⁵ Часть обнажалася, место, где гибель душе неизбежна: Там, налетевши, копьем Ахиллес поразил Приамида; Прямо сквозь белую выю прошло смертоносное жало; Только гортани ему не рассек сокрушительный ясень Вовсе, чтоб мог, умирающий, несколько слов он промолвить; ³³⁰ Грянулся в прах он, — и громко вскричал Ахиллес, торжествуя: «Гектор, Патрокла убил ты — и думал живым оставаться! Ты и меня не страшился, когда я от битв удалялся,