Гомер – Илиада. Одиссея (страница 184)

В долгих бегах истомит, перед градом их праздно гоняя; В стены ворваться ни гордое сердце ему не позволит; Их не разрушит он; быстрые псы его прежде изгложут!» Грозно взглянув на него, отвечал шлемоблещущий Гектор: ²⁸⁵ «Все для меня неприятное, Полидамас, ты вещаешь, — Ты, убеждающий вспять отступить и в Трое скрываться! Или в стенах заключенными быть вам еще не постыло? Прежде Приамов сей град племена ясновещие смертных Все нарицали счастливым, богатым и златом и медью: ²⁹⁰ Скрылося все, что в домах драгоценного, пышного было! Сколько во Фригию или в Меонию, славную землю, Продано наших сокровищ с тех пор, как прогневан Кронион! Ныне ж, когда благодеющий мне даровал громовержец Славу стяжать при судах, отразив к Геллеспонту ахеян, ²⁹⁵ Мысли такие, безумец, стыдись открывать пред народом! Их ни один из троян не послушает: я не позволю! Слушайте, други, вы слово мое и ему повинуйтесь: Ныне вы все вечеряйте по стану, отряд близ отряда; Помните стражу ночную и бодрствуйте каждый на страже. ³⁰⁰ Кто ж из троян о богатствах домашних безмерно крушится, Пусть соберет и отдаст на народ, да народ их истратит: Пусть кто-нибудь из своих наслаждается, но не ахейцы! Завтра и, еще на заре, ополчася оружием ратным, Мы на суда многовеслые боем решительным грянем. ³⁰⁵ Ежели истинно к брани восстал Ахиллес быстроногий, Худо ему, как желает он, будет! Не стану я больше В битве ужасной его избегать, но могучего смело Встречу. С победною славою он или я возвращуся: Общий у смертных Арей;[146] и разящего он поражает!» ³¹⁰ Гектор вещал, а трояне шумно кругом восклицали. Мужи безумные! разум у них помрачила Паллада. С Гектором все согласились, народу беды совещавшим; С Полидамасом — никто, совет предлагавшим полезный. В поле они вечеряли всем воинством. Но мирмидонцы ³¹⁵ Целую ночь провели над Патроклом, стеня и рыдая. Царь Ахиллес среди сонма их плач свой рыдательный начал; Грозные руки на грудь положив бездыханного друга, Часто и тяжко стенал он, — подобно как лев густобрадый, Ежели скимнов его из глубокого леса похитит ³²⁰ Ланей ловец; возвратяся он поздно, по детям тоскует; Бродит из дебри в дебрь и следов похитителя ищет, Жалобно стонущий; горесть и ярость его обымают, — Так стеная, Пелид говорил посреди мирмидонян: «Боги, боги! бесплодное слово из уст изронил я ³²⁵ В день, как старался утешить героя Менетия в доме! Я говорил, что в Опунт приведу ему славного сына Трои рушителем крепкой, участником пышной добычи. Нет, не все помышления Зевс человекам свершает! Нам обойм предназначено землю одну окровавить ³³⁰ Здесь, на троянском брегу! И меня, возвратившегось с боя, В доме отцов никогда ни Пелей престарелый не встретит, Ни любезная матерь, но здесь покроет могила! Если же после тебя, о Патрокл мой, в могилу сойти мне, С честью тебя погребу; но не прежде, как здесь я повергну ³³⁵ Броню и голову Гектора, гордого смертью твоею! Окрест костра твоего обезглавлю двенадцать плененных Трои краснейших сынов, за убийство тебя отомщая! Ты ж до того, Менетид, у меня пред судами покойся! Окрест тебя полногрудые жены троян и дарданцев, ³⁴⁰ Коих с тобой мы добыли копьем и могучестью нашей, Грады руша цветущие бранолюбивых народов, Пусть рыдают, и ночи и дни обливаясь слезами». Так говорил, — и друзьям повелел Ахиллес благородный Медный великий треножник поставить на огнь и скорее ³⁴⁵ Тело Патрокла омыть от запекшейся крови и праха.