Гомер – Илиада. Одиссея (страница 17)

¹⁵⁰ Бросились все к кораблям; под стопами их прах, подымаясь, Облаком в воздухе стал; вопиют, убеждают друг друга Быстро суда захватить и спускать на широкое море; Рвы очищают;[29] уже до небес подымалися крики Жаждущих в домы; уже кораблей вырывали подпоры. ¹⁵⁵ Так бы, судьбе вопреки, возвращение в домы свершилось Рати ахейской, но Гера тогда провещала к Афине: «Что это, дщерь необорная тучегонителя Зевса! Или обратно в домы, в любезную землю отчизны Рать аргивян побежит по хребтам беспредельного моря? ¹⁶⁰ Или на славу Приаму, на радость гордым троянам Бросят Елену Аргивскую, ради которой под Троей Столько данаев погибло, далёко от родины милой? Мчися стремительно к воинству меднодоспешных данаев! Сладкою речью твоей убеждай ты каждого мужа ¹⁶⁵ В море для бегства не влечь кораблей обоюдувесельных». Так изрекла; покорилась Афина владычице Гере: Бурно помчалась, с вершины Олимпа высокого бросясь: Быстро достигла широких судов, аргивян меднобронных; Там обрела Одиссея, советами равного Зевсу: ¹⁷⁰ Думен стоял и один доброснастного черного судна Он не касался: печаль в нем и сердце и душу пронзала. Став близ него, прорекла светлоокая дщерь Эгиоха: «Сын благородный Лаэрта, герой, Одиссей многоумный! Как? со срамом обратно, в любезную землю отчизны ¹⁷⁵ Вы ли отсель побежите, в суда многоместные реясь? Вы ли на славу Приаму, на радость троянам Елену Бросите, Аргоса дочь, за которую столько ахеян Здесь перед Троей погибло, далёко от родины милой? Шествуй немедля к народу ахейскому; ревностно действуй; ¹⁸⁰ Сладостью речи твоей убеждай ты каждого мужа В море для бегства не влечь кораблей обоюдувесельных». Так провещала; и голос гремящий познал он богини: Ринулся, сбросив и верхнюю ризу; но оную поднял Следом спешивший за ним Эврибат, итакийский глашатай. ¹⁸⁵ Сам Одиссей Лаэртид, на пути Агамемнона встретив, Взял от владыки отцовский вовеки не гибнущий скипетр, С оным скиптром пошел к кораблям аргивян меднобронных; Там, властелина или знаменитого мужа встречая, К каждому он подходил и удерживал кроткою речью: ¹⁹⁰ «Муж знаменитый! тебе ли, как робкому, страху вдаваться. Сядь, успокойся и сам, успокой и других меж народа; Ясно еще ты не знаешь намерений думы царевой; Ныне испытывал он, и немедля накажет ахеян; В сонме не все мы слышали, что говорил Агамемнон; ¹⁹⁵ Если он гневен, жестоко, быть может, поступит с народом. Тягостен гнев царя, питомца Крониона Зевса; Честь скиптроносца от Зевса, и любит его промыслитель». Если ж кого-либо шумного он находил меж народа, Скиптром его поражал и обуздывал грозною речью: ²⁰⁰ «Смолкни, несчастный, воссядь и других совещания слушай, Боле почтенных, как ты! Невоинственный муж и бессильный, Значащим ты никогда не бывал ни в боях, ни в советах. Всем не господствовать, всем здесь не царствовать нам, аргивянам! Нет в многовластии блага; да будет единый властитель, ²⁰⁵ Царь нам да будет единый, которому Зевс прозорливый Скиптр даровал и законы: да царствует он над другими». Так он, господствуя, рать подчинял; и на площадь собраний Бросился паки народ, от своих кораблей и от кущей, С воплем: подобно как волны немолчношумящего моря, ²¹⁰ В брег разбиваясь огромный, гремят; и ответствует понт им. Все успокоились, тихо в местах учрежденных сидели; Только Терсит[30] меж безмолвными каркал один, празднословный; В мыслях вращая всегда непристойные, дерзкие речи, Вечно искал он царей оскорблять, презирая пристойность,