Гомер – Илиада. Одиссея (страница 158)

Входит под кущу и там отпирает ковчег велелепный, Дар драгоценный, который герою в корабль мореходный Матерь Фетида на путь положила, наполнив хитонов, Мягких, косматых ковров и хлен, отражающих ветер. ²²⁵ Был в нем и кубок прекрасный: никто из мужей у Пелида Черного не пил вина из него; никому из богов им Он не творил возлияний, кроме молненосного Зевса. Вынув сей кубок заветный, Пелид быстроногий сначала Серой очистил,[136] потом омывал светлоструйной водою; ²³⁰ Руки омыл и себе и, вином наполнивши кубок, Стал посредине двора[137] и молился, вино возливая, На небо смотря; и не был невидим метателю грома: «Зевс Пелазгийский, Додонский, далеко живущий владыка Хладной Додоны, где селлы, пророки твои, обитают, ²³⁵ Кои не моют ног и спят на земле обнаженной! Прежде уже ты, о Зевс, на мою преклонился молитву; Много почтивши меня, покарал ты ужасно данаев. Ныне еще, громовержец, сие мне исполни желанье! Я остаюся до времени в стане моем корабельном; ²⁴⁰ Друга ж, любезного сердцу, и многих моих мирмидонян В бой посылаю: победу ему ниспошли, о провидец! Храброе сердце его укрепи, да узнает и Гектор, Может ли с ним, и один, подвизаться служитель наш храбрый, Или его необорные руки свирепствуют в брани ²⁴⁵ Только тогда, как и я выхожу на кровавые споры. После, когда от судов отразит он пожар и убийство, Дай, да из битв невредимый ко мне на суда возвратится, С целым оружием нашим и храбрыми всеми друзьями!» Так говорил он, молясь; и внимал промыслитель Кронион. ²⁵⁰ Дал Пелейону одно, а другое владыка отринул: Другу его от судов отразить и пожар и убийство Дал; но мольбу, да из битв невредим возвратится, отринул. Он же, когда возлиял и моление Зевсу окончил, В кущу вошел и, в ковчег положивши кубок заветный, ²⁵⁵ Вышел и стал перед кущею, движимый сердца желаньем Видеть еще и троян и ахеян жестокую битву. Тою порою, с Патроклом героем, готовые к битве, Воины шли, чтоб на рать троянскую гордо ударить. Быстро они высыпались вперед, как свирепые осы, ²⁶⁰ Подле дороги живущие, коих сердить приобыкли Дети, вседневно тревожа в жилищах их придорожных; Юность безумная общее зло навлекает на многих; Ежели их человек, путешественник, мимо идущий, Тронет нечаянно, быстро крылатые с сердцем бесстрашным ²⁶⁵ Все высыпаются вдруг на защиту детей и домов их, — С сердцем и духом таким от своих кораблей мирмидонцы Реяли в поле; воинственный крик их кругом раздавался. Вождь, их еще ободряя, Патрокл вопиял громозвучно: «Ныне, бойцы, мирмидонцы, друзья Ахиллеса героя, ²⁷⁰ Будьте мужами, любезные, вспомним кипящую храбрость! Ныне прославим Пелида, который по доблести бранной Первый в ахейских мужах, и храбрейшие вы его слуги! Пусть и властитель могучий, Атрид Агамемнон, познает, Сколь он преступен, ахейца храбрейшего так обесчестив!» ²⁷⁵ Так говоря, возбудил он и более мужество ратных. Ринулись разом противу троян, и весь стан корабельный С громом ужасным отгрянул воинственный клик мирмидонян. Трои сыны лишь узрели Менетия сильного сына, Вместе с клевретом его, под сияющим пышно доспехом, ²⁸⁰ Дрогнуло сердце у всех; всколебались густые фаланги, Мысля, что праздный дотоле герой Ахиллес быстроногий Гнев от сердца отринул и вновь преклонился на дружбу; Каждый стал озираться на бегство от гибели грозной. Сын же Менетиев первый ударил с сверкающей пикой ²⁸⁵ Прямо в средину враждебных, где гуще ряды их толпились,