Гоча Пасиешвили – Трудности перевода (страница 2)
— Хорошо, — сказала она, убирая телефон. — Но у вас будет культурный шок.
Они вышли из «Комода» в прохладный вечер. Город разделился на два измерения. Алексей видел геометрию проспектов и фонарей, Алиса вела его по невидимой карте.
— Смотри, — остановилась она у кирпичной стены с нарисованным чёрным баллончиком котом. — Это Бублик. Местный стрит-арт.
Алексей вежливо кивнул, хотя слово «вандализм» крутилось на языке.
— Не врите, — толкнула она его в плечо. — Я же вижу ваш взгляд. «Как можно портить историческую кладку». Но это же искусство! Оно должно быть живым!
Её энергия била через край. Он поймал себя на мысли, что не может отвести от неё глаз.
Они свернули в тёмный двор.
— А теперь закройте глаза, — скомандовала она.
— Алиса…
— Вы мне доверяете?
Он подчинился. Её пальцы взяли его за руку. Она вела его в темноту, и это было странно: он привык к одиночеству, а сейчас добровольно шёл за девушкой, которую знал меньше часа.
— Стоп. Открывайте.
Они стояли под аркой, а над ними, на уровне третьего этажа, горело одно окно. Из него на стену падал сноп тёплого света, выхватывая из темноты кружащийся снег.
— Это инсталляция света и тени, — прошептала она. — Мимолётная. Её не сфотографируешь. Нужно просто быть здесь и сейчас.
Они прошли Соборную площадь и уселись на лавочку.
— Смотри, — она развернула к нему экран. — Это новая работа. Она называется «Эпоха тишины». Просто куча старых телевизоров, сваленных в пирамиду. Ни один не работает. Они просто… молчат.
Алексей прищурился, глядя на фотографию. В сумерках экраны казались чёрными зеркалами.
— И в чём здесь искусство? — спросил он, — Это просто хлам. Любой может собрать старые телевизоры на помойке.
Алиса резко отодвинула планшет и посмотрела на него с возмущением.
— Алексей, ну как вы не понимаешь? Это же метафора!
— Это не метафора, а констатация факта, — упрямо возразил Алексей. — Телевизоры сломались. Их выбросили. Это бытовая зарисовка, а не искусство. Искусство требует мастерства. Вот и он указал на драмтеатр, подсвеченный последними лучами солнца.
— Вот это искусство. Идеальные пропорции, гармония, вековая история в каждом камне.
— Это мёртвое искусство! — Алиса всплеснула руками. — Оно застыло в прошлом! Оно висит в музее за бархатным канатом с табличкой «Руками не трогать». А это... оно живое! Оно провоцирует! Ты подходишь к этой пирамиде и чувствуешь эту пустоту. Ты можешь её обойти, пнуть ногой! Это перформанс, это взаимодействие со зрителем!
— Взаимодействие со зрителем? — Алексей усмехнулся. — Зритель подходит, смотрит на кучу мусора и думает: «Какой идиот додумался притащить сюда этот хлам?». Это не взаимодействие, а недоумение.
— Вы просто сноб! — вспыхнула Алиса. — Вы считаешь, что если я не могу нарисовать гипсовую голову Давида с закрытыми глазами, то я бездарность! Но искусство меняется! Оно больше не про то, чтобы идеально скопировать реальность! Оно про идею! Про эмоцию!
— А для тебя всё классическое искусство — это пыльный склеп! — парировал он.
Они замолчали. Ветер трепал волосы Алисы. Алексей смотрел на неё: на её упрямо сжатые губы, на горящие глаза. Он видел не просто упрямую девчонку. Он видел её страсть. Её преданность своему делу.
Он вздохнул.
— Ладно. Допустим... я не понимаю эту пирамиду из телевизоров. Но я хочу понять
Алиса удивлённо моргнула. Обида начала таять. — Ты... правда хочешь? Она впервые с ним перешла на ты.
— Я же писатель — он слабо улыбнулся и взял её за руку. — А писатель это творец человеческих душ. Я и хочу понять твою душу.
Алиса улыбнулась в ответ и придвинулась ближе, положив голову ему на плечо. — Хорошо... Слушай...
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.