Гоча Пасиешвили – Абхазские рассказы. (страница 1)

Абхазские рассказы.

Жёлтое знамя Даура

Если вы когда-нибудь видели, как абхазский парень смотрит на дерево мимозы за день до Восьмого марта, — знайте: в этот момент решается судьба урожая. Не того, что в мандариновых садах, а того, что пушистым золотом осыпает склоны. Даур стоял у покосившегося забора санатория и целился взглядом в огромный куст. Вид у него был не мечтательный, а сугубо хозяйственный: так смотрят на барана перед шашлыком.

— Эй, дерево! — тихо сказал он кусту. — Ты только не шуми. Я тихо. Оно тебе надо — чтобы я позорился?

Куст, разумеется, промолчал, лишь пчёлы загудели басовитее. Даур хмыкнул, перекрестился для порядка и полез через прореху в сетке. Ветка, которую он присмотрел, тянула метра на полтора — настоящая оглобля, усыпанная пушистыми жёлтыми комочками. Когда она поддалась с влажным «хрум-м-м!», Даур чуть не съехал на спине по мокрой траве.

— Ай, молодца! — похвалил он сам себя. — Теперь держись, район!

И двинулся вниз, к Старому посёлку, неся добычу на плече, как знаменосец — полковое знамя. А навстречу ему, с авоськой, полной кефира и хлеба, попалась тётя Флора. Та самая соседка с первого этажа, про которую мама говорила: «Этой женщине отдельный громоотвод нужен, а не муж».

— Ба! — Тётя Флора остановилась и упёрла руки в необъятные бока. — Ты что, Даурик, с ботанического сада дуб спёр?

— Это мимоза, тётя Флора! — радостно отрапортовал парень и одним точным движением отломил от основания ветки три пушистые грозди. Жёлтая пыльца облачком осела на его бровях.

— С Восьмым марта вас, тётя Флора. Простите, что в прошлом году музыку через стенку слушал. Это вам. Нюхайте и не сердитесь.

— А? — Тётя Флора от неожиданности выронила авоську, но кефир спасло то, что она инстинктивно поймала букет. — С ума сошёл, мальчик? Это ж веник! Куда мне его? На могилку?

— Ну, тётя! — Даур обиженно раздул ноздри. — Какой веник? Вы принюхайтесь! Это ж вам не сельдерей с базара. Это чистый праздник.

Соседка недоверчиво уткнулась носом в жёлтые шарики и вдруг расцвела лицом — именно так, как цветёт старая груша, если в неё внезапно ударит молния.

— Ах ты ж, паршивец желторотый! — шмыгнула она носом, уже улыбаясь. — Ублажил старуху. Иди, иди, пока я тебя целовать не начала.

— Не надо целовать, — быстро сказал Даур, отступая. — Мне ещё остальных поздравлять.

И он двинулся дальше, оставляя за спиной медовый шлейф и неожиданно счастливую тёщу всего подъезда.

У продовольственного он почти налетел на трёх девушек: те стояли кучкой, шуршали пакетиками с семечками и делали вид, что не глазеют на парня, несущего на плече целый склон горы.

— Девушки! — скомандовал Даур голосом тамады. — А ну, стоять. Вы чего такие непричёсанные? Это не порядок в праздник.

— А ты что, Даур, теперь парикмахер? — хихикнула та, что была повыше, Гунда. — Или мимозой расчёсывать будешь?

— Будете смеяться — не получите ничего, — пригрозил он. И тут же, сменив гнев на милость, отломил три отличнейшие ветки. — Нате. Только чур: в вазе с водой, а не в кружке. Иначе мимоза обидится, засохнет и проклянёт ваш класс. Будете до мая тройки получать.

— Ой, Даур, ты ж наш рыцарь! — хором ахнули девушки, переглядываясь и прыская в кулачки. — А ты куда с этой жердиной?

— Это, — Даур гордо подбросил свою ношу, — стратегический запас. Сказал и пошёл, чувствуя спиной восхищённые взгляды.

Но главная проверка ждала его в глубине двора, где на облупившейся скамейке сидели те самые три грации: Эмма, Ника и Наала. Та самая троица, что в прошлом году устроила ему царство льда и молчания. При виде Даура они, как по команде, сунули носы в телефоны. Но по тому, как дрогнула бровь у Эммы, как Ника прикусила губу, а Наала шёпотом прыснула в ладонь, — сразу стало ясно: спектакль.

Даур остановился напротив, воткнул основание своей ветки в трещину в асфальте и облокотился на неё, словно чабан на посох.

— Здравствуйте, злые феи моего позора, — начал он громко. — Узнаю старый гадюшник. Сидите, мёрзнете?

— Даур, не смеши людей, — повела плечом Эмма. — Чего ты с этой пальмой ходишь? Заблудился?

— Это не пальма, это расчётная ведомость, — парировал он. — Прошлый год, Астанда, Ника, Наала, — вы меня объявили врагом народа за то, что цветов не подарил. А помните, что сказала лично ты, Эмма? «Даже географ наш, которому семьдесят лет, и тот всех поздравил!» Я эти слова год пережёвывал. Хотите, расскажу, как они звучали в моём больном сердце?

— Ну и как? — с любопытством спросила Наала.

— А так: хруст, хруст, скрежет зубов! — Даур театрально сжал челюсти. — И решил я отомстить.

— Отомстить? — Ника приподняла бровь.

— Да! Массово, — Даур рванул с ветки пышный пучок. — Это тебе, Ника, чтобы ты больше никогда не говорила, что я скупой, как прошлогодний мандарин. — Он вручил ветку ошеломлённой девушке. Затем повернулся к Астанде: — А тебе, душа моя, чтобы ты перестала запускать в меня ластиком на алгебре. И тебе, Наала, — макушку! самую жёлтую! — чтобы ты больше не жаловалась, будто парни из нашего класса — хлебные корки без изюма.

Последним актом он протянул самую крупную, самую пушистую ветку Эмме.

— А тебе, госпожа староста, чтобы ты занесла в протокол: Даур Чхотуа исправился на сто процентов. И даже с прибавкой.

Три девушки сидели, уткнувшись в пахучую мимозу, и уже смеялись, перебивая друг друга: «Ой, смотри, пыльца на джинсы!», «А пахнет-то как, мама моя!», «Даур, ты псих!»

В этот момент из-за угла, гремя ключами и палкой, вышел дядя Баграт — вечный блюститель порядка, глава дворового совета и просто человек, который помнил ещё, как по этому двору ходили ослики с кувшинами молока.

Баграт прищурился на Даура, который гордо стоял, обнимая почти голый, ободранный прут, с которого ещё свисали два жалких, но героических соцветия.

— Ва, Даур! — крякнул старик, и в его голосе смешались почтение и крайнее недоумение. — Ты зачем, как верблюд караванный, этот дрючок по району таскаешь? Поломал бы всё сразу, отдал девушкам и свободен. Нет, генацвале, ты ходишь, словно пыльцу по гектарам разносишь. Объясни моей седой голове.

Даур выдохнул, вытер жёлтую от пыльцы ладонь о штаны и посмотрел Баграту прямо в глаза. Взгляд у него был точь-в-точь как у орла, который притащил в гнездо барана и теперь докладывает орлице о проделанной работе.

— Дядя Баграт, слушай сюда, — сказал он веско. — В прошлом году эти три голубки съели мне мозг чайной ложечкой. Цветов я им не подарил! Позора было — хоть в джунгли уходи, к обезьянам. И я решил: в этот раз всем хватит. Каждой женщине в нашем районе. Пусть не по букету — по веточке, но от чистого сердца. Чтоб никто не ушёл обиженный. Понял, да?

Он хлопнул по голому пруту, и тот задребезжал, словно струна.

— Видишь, два малюсеньких осталось. Вот за углом тётя Нуну живёт — ей отнесу. И всё. Миссия выполнена. А то, что дрючок, — так дрючок мы потом с тобой на шампуры распилим. Красивая древесина, между прочим.

Дядя Баграт крякнул ещё раз, снял кепку, потёр лысину, а потом неожиданно громко расхохотался — так, что с соседнего балкона выглянула тётя Флора, всё ещё не выпускающая из рук мимозу, и погрозила кулаком.

— Ай, маладэц, Даурик! — отсмеявшись, прохрипел Баграт. — Если б у нас в правительстве так снабжение планировали — страна бы цвела! Иди уже, горе-садовод. Только, будь добр, последнюю ветку тёте Нуну лично в руки, а то она подслеповата — ещё примет тебя за ходячий куст и польёт из шланга.

— Всё будет в лучшем виде! — пообещал Даур и зашагал к калитке, унося свой почти пустой, но всё ещё гордо поднятый жёлтый скипетр. А вслед ему неслось три девичьих голоса:

— Даур, ты лучший! Даур, дай пять! Даур, а на следующий год приходи с целым стогом!

Он обернулся, улыбнулся широко, по-абхазски, и прокричал:

— В следующем году приду с деревом! Вместе с корнями! — и шмыгнул за угол, пока снова не начали смеяться.

Как я мечтал на дереве

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.