Goblins – Стальное сердце. Часть 1 (страница 4)

Еще спустя пол часа я уже отмокал в прохладном ручье, протекающем в небольшом овраге недалеко от поляны.

Эту полянку, в лесу, в незастроенной части Конохи, нашел я совершенно случайно, когда отправился за материалом для новой метлы. Старая пришла в негодность, когда на четвертый день работы, возвращаясь домой, я снова встретил Кибу Инудзуки. В драку он лезть не решился, но решил, что мне будет интересно узнать, что он думает про меня лично и о том, чем я занимаюсь: на «нищего сопляка» и «тупого крестьянина», я в принципе, не обиделся, да и упражняться в остроумии было лень, но к порядку его призвать было необходимо. Поэтому, пока он разорялся, я осторожно приблизился, и резким прыжком сократив дистанцию, применил к липучему Инудзуки прием, известный среди любителей единоборств как «Яростная Метла, Сокрушающая Хребет». К сожалению, Киба оказался прочнее, чем мое орудие труда, и мне в тот же день пришлось посетить местные лесонасаждения.

Продираясь сквозь молодой осинник, я заметил впереди просвет, и спустя пару минут, вышел на эту поляну. Удобное местечко для тренировок: свежий воздух, никто не отвлекает, рядом ручей, в общем — все что нужно. Следующие несколько дней я посвятил оборудованию своего тренировочного зала: обтесал толстую ровную палку и укрепил ее на соседних деревьях, на ветке другого дерева, ближе к его вершине, укрепил толстую веревку для лазания по ней, из пары толстых досок, матраса (все равно из за ветхости его было давно пора выкидывать) и большого куска свиной кожи, купленной за несколько ре у продавца в магазине с разнообразным снаряжением, сделал щит для отработки ударов руками. А из дурацкого мешка с рукавами и штанинами, в котором раньше рассекал Наруто, получилось что–то вроде рюкзака, в который можно насыпать песок или камни и закреплять на спине.

Таким образом, уже четвертый месяц моего здесь пребывания, утро для меня начиналось часа за полтора до рассвета, и при свете тусклых уличных фонарей (неплохо бы, кстати, разобраться, как они работают — явно не на масле или нефти, выглядят же просто как светящийся шар на столбе) занимался уборкой улицы. Потом возвращался домой, цеплял на себя рюкзак с песком и бодрым галопом мчался в лесок, где и занимался приведением своих мощей в надлежащее состояние. Вечером проводил еще одну тренировку, но уже на растяжки и отработку комплексов рукопашного боя, бой с тенью и упражнения на скорость. Поначалу конечно, приходилось тяжеловато, но кое–как терпел, а потом втянулся, хотя ощущения по утрам первые пару недель были мрачноватыми: мышцы и связки болели так, что передвигался я со скоростью и грацией черепахи, разбитой параличом к тому же, но тренировок не бросал.

Ну а перед сном — обязательная медитация, в процессе которой работал с энергетикой организма. Раз уж у парня уже были кое–какие задатки в виде тоненьких и хрупких энергоканалов, образовывавших сеть по всему телу, то и начать решил с их развития, а там и до энергетического ядра дело дойдет.

Для начала необходимо было повысить прочность и толщину каналов, для чего я каждый вечер перегонял небольшие порции маны по ним в течение нескольких часов. Подобные процедуры доставляли мне просто море удовольствия и приятных ощущений: меня бросало то в жар, то в холод, кожа горела как натертая наждачной бумагой, а по спине тучными стадами бродили мурашки, размером с суповую тарелку, не меньше. Я заканчивал заниматься мазохизмом, когда начинали болеть глаза — именно там каналы были наиболее хрупкими.

Так же, для развития резервов тела я тратил те крохи энергии, которые были мне доступны: с помощью концентрации маны в энергоканалах и капиллярах, располагающихся в коже, и поддержании на этом участке тела простенького плетения укрепления получался довольно интересный эффект — кожа на время действия плетения становилась толще и нехерово прочнее. Эффект этот был достаточно изучен в Империи, и применялся некоторыми армейскими магами как пассивная защита своего трепетно лелеемого организма. Назывался он «троллья шкура» и мастера–маги, тренировавшие этот прием с детства или ранней юности добивались удивительных результатов: «шкура» держалась на них постоянно и обеспечивала неплохую дополнительную защиту — необходимую концентрацию они поддерживали на автомате. Конечно, не все было так гладко — «шкура» постоянно тянула из организма ману, и требовала концентрации при наложении и поддержании — именно это и являлось главным препятствием ее повсеместного использования. По крайней мере, Олли Штайнер, ставший магом в относительно зрелом возрасте, так ее полностью и не освоил — тренировать ее надо было долго и упорно. К тому же «шкура» — это все–таки больше вспомогательная приспоба, прямого удара мечом или топором она не держала (хотя от ножа, стрелы или скользящих ударов вполне могла выручить), так что Штайнер предпочитал не выделываться, и просто носил кольчугу.

Поначалу, «троллья шкура» получалась у меня на небольшом участке ладони, да и держалась считанные минуты, но к настоящему времени я мог поддерживать ее от кончиков пальцев левой руки примерно до середины груди, в течении пары часов. Потом резерв иссякал, и я превращался в медузу — ощущения магического истощения тела были незабываемы.

За работой и тренировками я совершенно забыл — мне же завтра исполняется восемь лет! Надо это отметить, как ни крути, а это единственный мой праздник. А еще следует совместить приятное с полезным: это отличный повод навестить ту добрую старушку — Микото–сан — хозяйку магазина одежды, и, если получится, добыть немного информации.

На следующий день, после утренней тренировки, приведя себя в порядок, я отправился охмурять бабулю.

— Здоровья вам, почтенная Микото–сама, надеюсь, торговля ваша в порядке? — я жизнерадостно улыбнулся старушке во все свои тридцать два.

— И ты здравствуй, Наруто, чем могу тебе помочь? Дела мои идут хорошо, а вот здоровья бы лишнего не помешало — она демонстративно потерла поясницу, но тут же улыбнулась мне в ответ.

— Помочь подобрать тебе чего–нибудь из одежды, а то я смотрю, ты подрос, да и в плечах раздался?

— Спасибо Микото–сама, было бы хорошо!

Выбрав несколько вещей, я расплатился, и, сделав вид, будто собираюсь уходить, подошел к двери, но потом вернулся.

— Микото–сама, а покажите мне еще вон то — и показал ей на неплохие перчатки из хорошей кожи, без пальцев и с ремешком, затягивающим их вокруг запястий

— Вот, смотри Наруто, это хорошая и качественная вещь!

— Уверен, что у вас других и не бывает! Я хочу купить их, сегодня у меня день рождения, сделаю себе подарок!

Бабуля снова улыбнулась.

— Знаешь Наруто, они твои. Пусть это будет моим подарком тебе.

— Но Микото–сама, я устроился на работу, у меня есть чем заплатить и…

— Бери Наруто — она перебила меня — И не спорь! Я сказала, это мой подарок тебе. А деньги тебе еще пригодятся, купишь себе сладостей.

(от пивка бы не отказался, а сладости… Нет, нахрен сладости)

— Тогда Микото–сама, я настаиваю на том, чтобы угостить вас ужином. Прошу, не отказывайтесь, вы так хорошо ко мне отнеслись, а у меня нет друзей и родных и некого позвать… — при этих словах я умело пригорюнился.

Подумав, старушка не стала отказываться, и вечером мы встретились в раменной, недалеко от ее магазина.

— Прошу вас, не стесняйтесь, заказывайте, я хочу угостить вас как следует, Микото–сама!

Бабуля рассмеялась

— Мне много не надо Наруто, закажи хорошего чая, пожалуйста, и этого достаточно.

— Как скажете, уважаемая!

Прошвырнувшись до стойки и сделав заказ, я вернулся.

— Микото — сама, а скажите, вы ведь знали меня раньше?

Вопрос что называется в лоб. Старушка пожевала губами и опустила глаза.

— Да… Наруто, я хорошо знала твоих родителей…

— Как здорово, не могли бы вы рассказать мне о них? Я ведь совсем ничего о них не знаю!

Она, ненадолго призадумалась, явно что–то для себя решая, но все–таки ответила.

— Нууу, твоего отца звали Намикадзе Минато, как же ты на него похож… Эти волосы и глаза…

— Он был шиноби?

— Да Наруто, более того, он был Хокаге. Четвертым Хокаге Конохи. Как же он был красив! Ты знаешь — она лукаво улыбнулась — Будь я лет на двадцать помладше, когда встретила его, обязательно увела бы его у твоей матери!

Она мечтательно закатила глаза.

(да уж, видать бабуля в молодости была та еще штучка)

— А моя мать?

— Узумаки Кушина, химэ (дочь главы рода, что–то вроде принцессы, в общем, как я понял) клана Узумаки, и характером ты пошел в нее…Такой же непоседливый чертенок….

Тем временем принесли чай, пирожные и бутылочку хорошего саке. Сам я хлебать рисовую брагу не собирался, ни к чему ведь портить впечатление о себе, не так ли? А вот бабуля, ударившаяся в воспоминания, от чашечки этого спецраствора не отказалась.

— Она была красивой, Микото–сама, ведь так? Мама…

— Да, мальчик, твои родители были красивой парой, высокий и сильный Минато и хрупкая Кушина… Ах, Минато–красавчик… Ты похож на них обоих, Наруто, очень похож, а когда вырастешь, я уверена, будешь точной копией отца! А уж тот был настоящий «смерть–девкам»!

Она захихикала

— Твой отец был мудрым Хокаге, при нем Коноха сильно выросла, мы наладили торговлю с соседями, а земли подвластные деревне сильно увеличились, строили новые мосты и дороги, и деревня быстро богатела и развивалась. Это при нем мне построили мой дом и магазин! А Узумаки Кушина ему очень помогала, и погасила многие конфликты между кланами в деревне, да, она была ему хорошим помощником.