Гоблин MeXXanik – Чехов книга 8. Темный всадник (страница 13)

- Может вам помочь, - неловко предложил Зимин.

Служанка испуганно глянула на него и густо покраснела.

- Сама справиться, - глухо проговорил Никон и недовольно покосился на Лукерью.

Та водрузила самовар на столешницу, на которой стояла дощечка. От нее тотчас пошел ароматный можжевеловый дух. А девушка метнулась к дому и вскоре появилась подносом, на котором высился пузатый чайник, укутанный в вышитую цветами льняную салфетку, натертые до блеска кружки и вазочка с кусками сахара.

- У вас одна помощница? – невинно уточнила Арина Родионовна.

- На кухне не надобно боле одной бабы, – отмахнулся Никон. – Это дочка моя… какая-то там по счету, не помню. Она хоть и худосочная, но крепкая. Со стряпней справляется. Много не ест и язык за зубами держит. Золото, а не баба.

- Ежели бы болтливой была? – насупился Стас.

Двушкин понял, что сморозил глупость и побледнел.

- Вы не подумайте. Я бы никогда не пришиб девку-то. Если и поколачивал кого…

- Ох, - Нечаева прижала к губам ладонь.

- Токма мужиков. Баб я пальцем не трогаю. У меня ведь кулаки пудовые. Я и случайно мог бы зашибить.

- Зарезать, - язвительно вставил Дмитрий Васильевич.

И Никон не удержался и рявкнул:

- Да не резал я никого! Зачем мне баб резать, ежели они для другого сделаны.

- Для другого? – неожиданно вскинулась Арина Родионовна.

- Вы госпожа важная, - тут же принялся пояснять здоровяк извиняющимся тоном. – А к нам в деревню приезжают всякие простые, кому надобно копейку заработать или супружника себе найти. Многие не выдерживают тутошней жизни. И сбегают с коробейниками, которые по праздникам к нам заезжают. Тикают в город от трудов праведных, да от мужиков настоящих.

Двушкин выпятил грудь. всем своим видом показывая, кого он считает настоящим.

- Такие мужики с ножом управляться умеют? - монотонно уточнил Дмитрий.

Никон открыл рот, но в этот момент Лукерья принесла круглую плоскую тарелку с румяным пирогом.

Князь Шуйский хотел сказать что-то весомое, но его живот вновь заворчал. Я вспомнил, что с провизией в резиденции все было скверно и подумал, что стоило накормить своих спутников перед тем, как ехать на конюшни. Никон воспользовался паузой и примирительно произнес:

- Мастера, извольте отведать пирогов наших и чаю. Не побрезгуйте. Лукерья готовит знатно. Вы не смотрите, что сама она худая как палка. Не в коня корм, как говорится.

Он засмеялся своей шутке, но смех вышел напряженным.

- Перекусить и впрямь не помешает, - чинно согласился Дмитрий и взял предложенную служанкой салфетку. – Чай с красными ягодами, говорите? Что за ягоды?

- Клюква, - тихо сообщила девица и тут же вздрогнула, когда хозяин конюшен недобро зыркнул на нее.

- Ступай. Дел что ль нет, кроме как зубы сушить?

Лукерья мигом подобрала подол сарафана и сбежала в дом.

***

Лекарь и команда прибыли на удивление быстро. Через час молчаливая Лукерья привела к беседке трех человек. Двое были в черных плащах и широкополых шляпах, а последний же был упитанным мужчина лет сорока, с благодушным лицом. На нем была белая ряса Синода. Жрец прошел к столу, остановился, рядом с нами.

– Добрый день, мастер Лука, - поприветствовал его Зимин. - Нам нужна ваша помощь.

– Охотно помогу, Святослав Александрович, - ответил жрец. - Александр Васильевич уже пояснил, что от меня потребуется. Можем начать немедля.

– Вы готовы, мастер Двушкин? - уточнил кустодий у конюшего, и тот кивнул:

– Да, мастер Зимин.

Он толком ничего не ел и даже к чаю не притронулся. Сейчас Двушкин не выглядел таким уверенным как в момент согласия на процедуру. Думаю, он слышал о нем всякое и понимал, что рискует.

Мы поднялись на ноги и вышли из-за стола, уступив место синоднику. И жрец призвал тотемы. Рядом с душеправом появились слуги Искупителя, которые протягивали к хозяину руки, словно предлагая помощь. Мастер Лука сел в кресло и приказал:

– Располагайтесь поудобнее, мастер Двушкин. Расслабьтесь. И мы начнем действо.

Конюший послушно откинулся на спинку стула, и положил руки на подлокотники.

– Сперва вам может быть не по себе, но бояться этого не стоит, - продолжил жрец. - Все будет происходить под присмотром меня - душеправа с разрешением на проведение сеансов “истины или лжи”. Перед началом я хочу знать, добровольно ли вы дали согласие на сеанс?

– Так и есть, мастер, - с готовностью подтвердил Никон.

- У вас есть душевные болезни.

- Нет, - мужчина утер испарину со лба.

- Вы не уверены?

- Сын у меня немного странный. Кто-то может подумать, что это семейная хвороба. Но это не так. В моей семье все умные. А сын не такой, как все, в мамашу свою - убогую.

- Убогую, - жрец произнес это слово осуждающе и покачал головой.

- Дурную, - поправился Никон и неуверенно улыбнулся.

- Значит, душевные болезни отрицаете, - проговорил синодник и вздохнул, - Хорошо. Тогда начнем.

– Ритуал «истина или ложь», - восторженно прошептала стоявшая рядом со мной Арина Родионовна. - Подумать только. Это ж такая редкость.

В этом я был согласен с Нечаевой. Подобные ритуалы могли проводить только жрецы с рангом “легенда”, которые ко всему прочему должны были пройти специальный курс Синода, чтобы освоить особые манипуляции по призыву уникального миньона. Такой помощник мог считывать эмоции и подтвердить, говорит ли человек истину. Процедура была недолгой, так что дознаватель должен был заранее подобрать правильные вопросы. Потому что ритуал забирал много сил призывника. А еще говорили, что долгий допрос может просто выжечь мозг того, над кем ритуал творится. Двушкин вполне мог вернуться из транса безумным.

К дополнению к опасностям, ритуал стоит дорого и деньги взымались в казну Синода и душеправа. Поэтому и проводилась крайне редко.

Жрец обернулся к нам и уточнил:

– Кто будет вести допрос, мастера?

Шуйский взглянул на Зимина:

– У вас побольше опыта, Станислав Александрович. Вам и вести.

Кустодий довольно кивнул и вышел к столу. Жрец же призвал миньона. И за спиной Двушкина появился огромный слуга Искупителя. Помощник положил ладони на голову Никона, и конюший обмяк в кресле. А глаза хозяина особняка на миг закатились. Веки начали медленно опускаться. Жрец же достал из кармана рясы диктофон и начал быстро диктовать:

– Проводится допрос конюшего Никона Двушкина по поводу дела об убийствах на болотах рядом с деревней Ласково. Проситель в присутствии свидетелей дал согласие на допрос. Сейчас, конюший погружен в транс, и готов отвечать на вопросы кустодия Станислава Александровича Морозова.

Криомастер кивнул, и начал задавать вопросы:

– Вас зовут Никон Двушкин?

– Да, - вяло ответил конюший.

Слуга Искупителя, который стоял за спиной Никона, секунду помедлил, а затем кивнул. Это означало, что хозяин особняка говорил правду.

- Истина. – проговорил Лука в диктофон едва слышно.

– Знали ли вы служительницу Синода, лекаря Ульяну Маркову?

– Да.

– Были ли вы близки с Ульяной Марковой?

– Да.

– Вы давали Ульяне Марковой деньги на содержание в обмен на ее любовь и ласку?

– Да.

Слуга Искупителя подтверждал каждый ответ. Но веки конюшего начали подергиваться, будто бы у мужчины начинался тик. И жрец нахмурился, заметив эту реакцию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь