Гоар Маркосян-Каспер – Встреча в метро (страница 9)

Она посмотрела на часы, вернее, циферблат на включенном большом телевизоре, или мониторе, в данный момент это был телевизор, поскольку показывал телепрограмму, пять минут десятого, Ив, наверно, еще спит или лежит в постели, он не любит рано вставать, а может, он уже на ногах, варит кофе, вид у него отсутствующий, как всегда по утрам… всегда – это сильно сказано, она видела его в такую рань только по выходным, то есть четыре раза, у нее было два свободных дня в неделю… но, наверно, так у него всегда, выпив кофе и рассеянно съев круассан… их он покупает накануне и, чтобы не засохли, кладет в термостат с материалами, удивительно для такого педанта, у которого все всегда лежит на своем месте, как он мог вести богемный образ жизни хоть когда-нибудь, непостижимо, у художников ведь все валяется где попало… впрочем, это она взяла из книг, никого такого, кроме Ива, она никогда не встречала… выпив кофе, он встает и, засунув руки в карманы, начинает бродить по студии, десять минут, двадцать, полчаса, потом решительно открывает дверцу термостата, его включают вечером, чтобы к утру материал был готов, вынимает большой ком пластика, переносит на специальную подставку с подогревом и начинает осторожно разглаживать в одном месте, вытягивать в другом, и потихоньку в бесформенной массе проступают очертания головы, тела…

– Дора! – окликнули ее, она обернулась и увидела Сюзанну, сидевшую за крайним столиком в полном одиночестве. – Давно тебя не видела, совсем домой не приходишь.

– Я вчера поднималась наверх, тебя не было, – возразила Дора.

– Все равно. Иди сюда. Сама-то завтракала, нет?

Дора покачала головой.

– Не успела.

– Так возьми тарелку и садись ко мне. Как раз затишье.

Когда Дора послушно села со своей порцией за ее столик, Сюзанна сразу спросила:

– Кто он?

– Он?

– Ну да! Не будешь же ты утверждать, что проводишь ночи у вдруг объявившейся двоюродной тети.

Дора рассмеялась.

– Веселая какая! В лотерею, что ли, выиграла?

– Я в лотерею не играю, – ответила Дора серьезно.

– Да? А почему? – удивилась Сюзанна.

– Не знаю, – сказала Дора чистосердечно.

В самом деле, почему? В лотерею или лотереи, поскольку их развелось великое множество, от городских до общеевропейских, играли сотни миллионов людей, понятно, когда заработать хоть какие-то нормальные деньги категорически негде, все начинают связывать надежды на лучшее будущее с фортуной, авось кинет кусок пожирнее, да и мысли эта игра заполняет, чем думать об унылой сегодняшней жизни, строят планы на ту, которая наступит, когда этой самой фортуне надоест поворачиваться к тебе спиной, Эмма, например, частенько размышляла вслух о том, что она сделает, если выиграет хотя бы парочку миллионов, отправлялась в морской круиз, на горнолыжный курорт, переселялась в фешенебельный отель, покупала наряды от-кутюр, всякая такая чушь… Может, потому у нее, Доры, и не возникало желания обзавестись лотерейным билетом, ее раздражала болтовня Эммы, уж она-то ни о каких горнолыжных курортах или вычурных платьях не мечтала, переехать в отель, что за ерунда, каким бы фешенебельным он не был, на настоящий дом это похоже не больше, чем приют… Дом… Конечно, на такие деньги можно купить квартиру, но что в ней делать одной?..

– Так и не скажешь, кто он? – снова спросила наблюдавшая за ней Сюзанна.

Дора промолчала.

– Странная ты, – сказала Сюзанна задумчиво. – Все мы странные. Уже больше двух лет вместе живем, как одна семья. А все равно чужие.

В приюте ведь не выбираешь, с кем жить, куда поселят, туда и пойдешь, подумала Дора, хотя, строго говоря, это не совсем так, если очень уж не поладишь с соседками, можно и с кем-то обменяться, да и братьев и сестер тоже не выбирают, к ним просто привыкают, все-таки с детства вместе, хотя и те иногда становятся чужими, сама она этого представить не могла, не могла вообще представить себе, каково иметь брата или сестру, их не было не только у нее самой, но и у ее родителей… если уж так рассуждать, с соседками даже проще, тут не кровные узы, которых не разрушить, посторонних подбирай хоть по возрасту, хоть по интересам… собственно, она как раз с соседками вполне ладила… Но не настолько, чтобы делиться заветным…

– Зайду завтра или послезавтра, расскажу, – сказала она, допивая кофе. – А сейчас мне работать надо.

Наверх она подниматься не стала, хотя обычно делала это если не каждый день, то через один-два, проводила в номере полчаса-час, редко больше, не для того, чтобы поболтать с девушками, к тому времени Эмма и Сюзанна успевали выйти, а Надин, возлежа на кровати, читала, и вряд ли у нее была б охота выслушивать излияния Доры, если бы той взбрело в голову выворачивать душу именно перед ней, чего она делать никогда бы не стала, перед кем угодно, только не Надин, нет, она задерживалась в приюте, с одной стороны, для того, чтобы потом сполна насладиться контрастом между прекрасным, хотя, возможно, и эфемерным настоящим и грубо, но все-таки более-менее крепко сколоченным прошлым, в которое в любой момент ее могли вернуть… нет, не теперь, недаром ведь он сказал Алексу «принеси книжку нам», значит… но вероятность все-таки сохранялась… а с другой стороны, она просиживала в приюте лишний час, чтобы не показывать… кому?.. себе?.. как торопится туда, на Левый берег, сидела и представляла ближайшее будущее, вот она спускается в метро, едет, выходит, вот бежит по переулочкам, нажимает на кнопку домофона, поднимается по лестнице, проскальзывает в незапертую дверь, Ив уже в студии у незаконченной скульптуры, он только приветственно машет рукой, и она тихо входит, устраивается в уголке дивана и берет с журнального столика начатую книгу… У Ива было много бумажных книг, купленных, конечно, у букинистов, в магазинах ведь такие цены, что подойти страшно, но какая разница, теперь и у букинистов книги почти новые, только стоят в десятки раз дешевле, не странно ли. Много книг и альбомов, их они смотрели вместе, Ив рассказывал ей про художников и картины, объяснял сюжеты…

Но сегодня все было иначе, когда она взбежала по лестнице, Ив встретил ее в дверях, взял за руки и спросил:

– Дорри, а отпуск тебе положен?

– Четыре недели в году, – сказала она.

– А в этом году ты его брала?

– Я его никогда не беру. Что мне с ним делать?

– Прекрасно. Можешь оформить его с послезавтрашнего дня?

– Наверно, – сказала Дора неуверенно. – А зачем?

– Затем, что мы с тобой поедем отдыхать. Ненадолго, конечно, на неделю или две. Да, а купальник у тебя есть?

Сердце Доры замерло.

– Купальник?

– Ты ведь хотела в Ниццу?

– О, Ив!..

Ее глаза наполнились слезами.

– Что с тобой?

– Ив! Я никогда не смогу заработать достаточно, чтобы…

– Дорри! Тебе не кажется, что ты слишком много говоришь о деньгах?

– Но ведь такая поездка обойдется очень дорого.

– Вовсе нет. Жить мы будем в студии одного моего хорошего друга, она не слишком большая, но там найдется, где спать и где есть, к тому же она недалеко от моря и от центра, до старого города четверть часа пешком…

– А ему мы не помешаем?

– Никоим образом. Его там нет, он отправился в очередное паломничество по Италии.

– Он – верующий?

– Он – художник! Проводит в своей земле обетованной почти каждое лето. Я ему позвонил, нам придется только забрать ключи у его двоюродной сестры, а потом вернуть. Отвезут нас туда тоже бесплатно.

– Кто?

– Клиенты.

– Какие?

– Скоро увидишь. Они подойдут к двенадцати. Хотят купить скульптуру для своей виллы и просят поехать с ними, чтобы найти подходящее место.

– Но ты… ты не продашь им?.. не продашь Агнессу, нет?

– Да что ты, Дорри!

– А если они очень захотят?

– Не захотят. Я отнес ее в спальню, по спальням клиенты не бродят. Вот, кстати, и они.

Он нажал на кнопку домофона.

– Ничего, что я здесь? – спросила Дора несмело.

– А где тебе еще быть? – удивился Ив.

Клиенты оказались супружеской парой примерно возраста Ива, Дора уже знала, что ему тридцать четыре, возможно, муж был на пару лет старше, а жена чуть моложе, он – длинный, вялый, ленивый на вид, она, напротив, подвижная, живая, хотя тоже тощая и немалого роста, Дора подумала, что в этой семейке скорее всего работает жена, а муж проживает наследство, но позднее выяснилось, что все как раз наоборот, она – дочь миллионера, расточающая свою энергию в благотворительных обществах, а он – менеджер какой-то компании, принадлежавшей, правда, недавно умершему тестю, но занявший свою должность еще до знакомства с будущей женой, то есть необязательно синекуру. Он был в старых синих джинсах и белой тенниске, увидишь на улице, ни за что не выделишь из толпы, она же разоделась в платье из натурального льна, естественно, мятое, однако необычного покроя и наверняка неописуемо дорогое, но все равно свисавшее с нее, как с жерди, Дора пожалела, что не успела переодеться в свое чудное новое платьице и тут заметила, что пока она исподтишка разглядывала жену, муж рассматривал ее самое.

– Какая сладкая девочка! – сказал он.

Дора насупилась. Ив только усмехнулся.

– Выпьете кофе? Клаудия? Мсье Буль?

– С радостью, – пропела жена.

– Пожалуй, – обронил муж. – Кстати, зовите меня Пьером.

– Дорри, займешься?

Дора кивнула, она была не прочь удалиться от этой компании, особенно от нахального мсье Буля. Подойдя к плите, она обнаружила, что кофе уже готов, надо только подогреть молоко и вынуть сливки, в шкафу оказались и пакет с булочками и коробка с пирожными, как видно, Ив против обыкновения выходил за ними. Пока ее руки привычно накрывали на стол, глаза следили за происходившим в студии, мсье Буль, англичанин, что ли, стоял неподвижно чуть в стороне и рассматривал скульптуры издали, а Клаудия носилась вокруг, наклонялась, поднималась на цыпочки, всплескивала руками и издавала невнятные восклицания.