GO-блин – Ночной позор (страница 25)
Ножик был красивый и стоил, наверное, целую мою зарплату. Я попробовал его выдернуть, но не тут-то было, лезвие засело глубоко и крепко.
— Все равно не пойду! — набравшись смелости, сказал я.— Лучше здесь, чем в пасти у помидора…
Бойцы призадумались, а Закидон, встав со стула, нервно заходил по комнате.
— Пришибить-то тебя недолго,— вздохнул он наконец.— Да сердце мое бесконечно милосердное не позволяет. Шепчет так тихонечко: «Шовенгас Анатольич!.. Пощади дурака!..»
— Вот! — обрадовался я.— И отпустите!
Задание было такое. Мне под защитой Утки, Рыбки, Серюни, а также Петюни нужно было выйти на контакт с помидорами, отыскать с ними общий язык.
— Мы должны проявлять гуманизм,— решили колдуны, отправляя на гибель раз-два-три… пятерых людей.— Разбрасываться такими открытиями — не наша задача. Наша задача — беречь их на благо человека!
Тьфу!
Моя кандидатура показалась как нельзя более подходящей. Мол, однажды уже общались, и вообще… Теперь даже Закидон, круто сменив стратегию, начал пропихивать меня в герои, чтобы я, значит, того…
Тьфу! Тьфу! Тьфу! Сорок раз тьфу!
Глупость глупостью, а выполнять приказы все-таки приходится.
Телохранители, воодушевленные моими рассказами, выглядели ненамного увереннее охраняемого. Мощь помидорного царства с момента моего последнего посещения серьезно возросла. Помидоры с легкостью поглотили мелкую магию, разом разрядив все наши амулеты.
Впрочем, не зря говорится, что лучшее оружие — это голова. Если что, буду кусаться.
— Мы пришли с миром! — на всякий случай крикнул я, когда мы вступили под зеленые своды. Растения уже достигали потолка и грозили выдавить стеклянную крышу, прорвав проходивший под ней полиэтилен.
Зеленая масса никак не отреагировала на мои слова мира, любви и дружбы.
— И че дальше делать будем? — спросил Серюня.— Не нравится мне эта фазенда, мать ее.
— Я думаю, свою миссию мы уже выполнили, можно возвращаться! — внес предложение я.
— Нельзя,— сказал Утка.— Это как на войне было, если не раненый из-под обстрела раньше времени выбрался — ползи обратно, или…
Мы некоторое время постояли у входа, осматриваясь. Помидоры, казалось, не обращали на нас никакого внимания.
Ну и хрен с ними.
— Ладно, чего уж там. Пойдемте, только не врассыпную. А то нас с Денискинасом так в прошлый раз и…
— Сколько раз вам о ТБ твердить! Вот походили бы под пулями, живо о правилах бы вспомнили!
— Вы мне свою технику безопасности в нос не тычьте! Я как представитель санитарно-контролирующих органов сам к чему придраться найду. Что это вон у Утки гувжики по волосам бегают…
Утка несколько раз провел рукой по голове, бормоча «и когда прицепились, заразы…»
Гувжики, такие особые маленькие гаденыши, доступны к рассмотрению лишь астральным взором, и то не для всякого глаза. Лишь мы, колдуны санитарно-гигиенического профиля, способны оценить истинную степень зараженности для каждого конкретного подконтрольного.
Заводятся гувжики при неустановленных пока обстоятельствах, но выводятся зато очень тяжело и даже болезненно. Способ избавления от них подробно описан в трактате испанского врача Пулье Маркеса «Аминарилья лос паурилья», который всякий волен взять и прочесть на языке оригинала в архиве Ленинской библиотеки. На русский язык сей полезнейший медицинский труд пока, к сожалению, не переведен.
Мы совершенно не заметили, что забрались глубоко в помидорные джунгли.
— Мужики,— севшим голосом проговорил я, обрывая чрезвычайно злободневный разговор о безобразной политике Североамериканских Соединенных Штатов.— А что это оно кругом?
В самом деле, кругом было страшно.
Буйные джунгли разрослись до того, что уже не понятно было, где находится выход. Более того, мне показалось, что нам давно пора уже упереться в противоположную стену теплицы, но не тут-то было!
Не иначе, как завертело нас круговоротом времени и пространства, и выбраться из него нам теперь только через…
Утка оторвал листик и сунул в рот. Помидоры на этот акт вандализма никоим образом не отреагировали, хотя я приготовился к незамедлительной гибели.
— Хорошо! — вздохнул оперативник, зажмурив глаза.— Летом пахнет!..
— А по мне, так дерьмом,— пробурчал совершенно неромантичный Рыбка.— Навозом они их, что ли, удобряли…
— Куриным,— я вспомнил исповеди директора.— В нем аммиака много и селитры.
Интересно, на что похожа эта селитра? Никогда не видел. Из нее еще порох, говорят, делают.
Не буду приводить восторженные речи Утки и Рыбки, которые мы вынуждены были слушать. Мы — это я и Серюня с Петюней. В целом друзья пришли к выводу, что здесь каким-то образом аккумулируется волшебство. Помидоры сделались своего рода черной дырой, притягивающей на себя не только магию, но также время и в какой-то степени пространство.
— Взрывать надо это место на хрен,— говорил Утка.— Иначе оно скоро все в себя всосет и вывернет наизнанку на противоположной стороне бытия.
— Это как? — испугался я.
— Вообще-то теоретически мы даже не должны этого заметить, просто поменяется направление вращения орбит всех электронов, частицы полетят в обратном направлении, там, где было право, у нас станет лево, только мы этого опять-таки никак не сможем определить. Тебе так и будет казаться, что в радуге идет сперва фиолетовый, потом…
Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Верно?
Это как же теперь наоборот получится…
Фазан сражен горем, здесь живет охотник, который…
Фигня какая-то получается…
Ладно, порезвились, давайте дальше.
Никакого возложенного на меня контакта с помидорами не получилось. Вообще разум их был поставлен нашими учеными оперативниками под большое сомнение.
— А чего же они Денискинаса тогда сожрали? И меня пытались? — у меня никак не получалось относиться к растениям непредвзято.
— Что с Денискинасом произошло, не знаю, но с тобой все ясно. Ты на них напал? Сам говорил, как палкой размахивал. В любом живом существе, от инфузории до нас с тобой, инстинкт к самосохранению заложен от природы. Как обычно растение защищается? Колючками, ядом, как крапива. Помидоры ничем подобным не обладают, а магии вокруг полно, вот она им и помогла развить нужные качества, которые, с исчезновением раздражителя, тебя, если не понял, полностью исчезли.
— Так они что, вроде батарейки?
— Не вроде, а батарейки и есть. Думаю, если удастся с этими помидорами сладить, чтоб они по-дурному волшебство не копили, хорошие амулеты могут получиться.
Действительно, амулет славный. Чуть зазевался, не выпустил излишек магии, он тебе уже пространство берется выворачивать. Хотя… У меня еще проблем с излишками волшебства не возникало. Скорее наоборот. Это как деньги, или их очень мало, или столько, что начинается депрессия. Богатые ведь тоже плачут.
— Может, обратно давайте двинемся? — предложил я.— Задачу выполнили, чего нам здесь оставаться?
— Так мы и идем,— хмыкнул Рыбка.— Только что это я на свой окурок уже в третий раз натыкаюсь…
Все. Начала вселенная выворачиваться. Я сел на пол и приготовился к катаклизмам, но было пока что тихо.
— Не боись, молодой! Выведем! — с наигранной бодростью усмехнулся Рыбка.
— Точна! — поддержал его Серюня.— Вон как мы в семидесятом в джунглях ангольских заблудились, вот то заблудились, а здесь…
Рыбка поднял руку, призывая к молчанию.
— Слышите?
Шорох, не дававший мне покоя еще в первое посещение, усиливался, постепенно перерастая в гул. Теплица начала вдруг мелко дрожать, с потолка сыпались какая-то труха и листья.
— Это что оно такое? — закричал я, просто чтобы разрядить немного нервное напряжение.
Серюня с Петюней заметно волновались, Утка же старался держать марку непокобле… некопо… непоколебимого и неустрашимого супергероя.
Рыбка так вообще даже закурил. По мне, так дешевый понт, однако смотрится, нужно признать, весьма эффектно, среди всеобщих разрушений.
Пол вздыбился, мы упали и покатились под уклон. Утка, правда, на ногах сумел удержаться, но тоже нелепо подпрыгивал, сохраняя равновесие. Я врезался в самую гущу помидорных зарослей. С перепугу показалось, что растения вновь пытаются оплести меня своими щупальцами. Сквозь шум слышны были голоса товарищей, ругающихся на все лады.
Постепенно теплица выровнялась. Мы осторожно встали, отряхиваясь от обильно удобренной земли и раздавленных помидоров.