GO-блин – Ночной позор (страница 20)

— Обходи справа! — кричал маленький. Как и все невысокие люди, он оказался чрезвычайно деятелен и энергичен.

Я замер. Шаги преследователей, кажется, удалялись.

Постаравшись устроиться поудобнее, я сел на пыльную упаковку с пластмассовыми столиками и почесал подбородок.

Сейчас они поутихнут малость, а я осторожно выберусь ко входу, дождусь, когда уедут, и выберусь себе спокойно на волю. Окна тут должны быть какие-нибудь, или дверь в крайнем случае сломаем. Справлюсь.

Скоро я до того осмелел, что поднялся во весь рост, ловко балансируя на опасно шатавшихся товарах, и бодрым шагом двинулся вперед.

Сверху хорошо было видно единственную лампочку, освещавшую грязное логово бандитов. Думая обойти его стороной, я ступил на зыбкую целлофановую гору подгузников.

Подгузники дрогнули и начали медленно рассыпаться. В последний момент мне удалось ухватиться за раскачивающийся штабель коробок с какой-то техникой.

Тут меня и поймали.

— Попался, родной,— немного меланхолично сказал высокий, сжимая мою лодыжку.

Надо же, выследили, гады.

Я принялся вырываться. Маленький, видя мои брыкания, попытался помочь своему другу. Последствия этого поступка оказались катастрофическими.

Я так отбрыкивался, что ящики не устояли и рухнули прямо на нас.

Соседние, подумав немного, решили последовать их примеру, и через несколько мгновений на складе началась самая настоящая цепная реакция.

Все вокруг рушилось со страшным грохотом, как во время землетрясения.

Высокий с маленьким переглянулись и бросились к выходу, уклоняясь от падающих товаров.

Я бежал за ними, стараясь не отстать.

Миновав несколько опасных завалов, мы добрались до машины. Бандиты запрыгнули в кабину и, не дожидаясь меня, задним ходом проломили складские двери. Я ринулся следом.

Сопровождаемый диким грохотом, в клубах пыли, я выкатился из склада, страшно напоминая себе героя американского боевика.

А на улице меня ждал сюрприз.

Газик, с задранными задними колесами, словно пытался разглядеть что-то прямо перед своим носом. Оба злоумышленника стояли рядом с грустными лицами.

А в нескольких шагах от бандитов стоял Утка.

— Контроль Всему,— сурово представился он.— Всему бывает контроль. Предъявите ваши документы.

Пока бандиты, размазывавшие по щетинистым мордасам детские слезы, давали показания, мы с Уткой осторожно приблизились к складу.

— И это ты такое натворил? — не без уважения спросил Утка.— Ну, зверь…

— Ага,— важно ответил я.— Хорошо еще, что эти от меня вовремя сбежали. А то не с кого было бы показания брать.

Оперативник щелкнул меня указательным пальцем по лбу и хмыкнул.

Вот так всегда, совершишь подвиг, и никто потом не верит.

Источник, поставлявший в закусочную науськанных гипношек, выявлен так и не был. Все концы обрывались на высоком и маленьком, которые, однако же, упорно отрицали всякую причастность. Мол, доставляли товар, и все тут. Думали, китайские приправы в оригинальной таре. И даже дефектоскопия лжи в их показаниях не выявила.

Зато закусочной, благодаря уличенному мной составу преступления, удалось выставить такой штраф, что они долго еще будут вспоминать нашу инспекцию.

— Особо отличившихся сотрудников предоставим к денежным премиям.— Говорил Тромбоцит Периосцитович, поглаживая свою папочку. Эти его слова грели мне душу.— А едва не сорвавшего всю операцию молодого сотрудника решено было в качестве наказания заставить работать по выходным в течение всего месяца… Испорченные и разбитые во время учиненного им погрома на каком-то складе товары пришлось компенсировать за счет организации.

Че? Да я… Да ну… Да иди ты.

Тьфу.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ, НАКОНЕЦ

В которой происходит охота на смертельно опасную тварь

— Сам ты дурак!

— Это кто дурак? Это я дурак?

— Ты и дурак.

— Вот тебе!

— Ай! Только не за уши! Только не за уши! Ой-ой!

Утка скрутил мое ухо, положив таким образом конец нашему горячему спору.

Собственно причина нашего несогласия заключалась в том, кто виноват, что мы тут того. Оказались.

Как было дело. Я совершил, некоторым образом, ошибочку, понимаете? Утром, как водится, тихонечко штаны натянул, и в прихожую, на цыпочках… Ну, там, так сказать, табурет на пути некстати оказался… а она тут как заорет… Все домашние и сбежались. Шуму было! А я же не виноват, что она — дочка самого Путехвоста Перкалича! Словом, я пьяный был самую малость! И нечего на меня так смотреть, повод был, у младшего инженера-наладчика контактной сети приплод, между прочим, сын родился. Ну как я мог не поучаствовать? А потом и влип… Такие дела.

Так что, сами понимаете, скандал. Мне же нужно куда-то деваться, пока страсти не улягутся. Путехвост Перкалевич мужик мстительный, ему сейчас на глаза только попадись.

Вот я и примчался, чуть свет, на работу, умолять Макрофага выслать меня из города с ответственным поручением.

— Ух ты! — Обрадовался Тромбоцит Токоферолович, возлагая руки на потертую кожаную папочку.— Сколько лет руковожу отделом, впервые наблюдаю такое рвение. Ты часом, не обдолбался чем?

Начальство внимательно осмотрело мои зрачки, прощупало пульс и пожало плечами.

— Вроде трезв.

И послало меня в паре с оперативником Уткой ловить в лесах какого-то таинственного оборотня.

Откомандированный на сутки в наш отдел социального гомеостаза Утка страшно расстроился. Ровно за минуту до моего появления Макрофаг в связи с тем, что некого было отрядить с ним вместе на поиски этого оборотня, отпустил оперативника на все четыре стороны.

На месте мы, как положено, произвели опрос потерпевшего населения.

— А чо за зверь? Мы не знаем, чо за зверь,— жаловались потерпевшие колхозане.— Кровожадный. На улицу выходить боимся, ага.

Итак, наш отряд ступил под сень исполинских деревьев, в тревожную тишину ночного весеннего леса… Чтоб не сбрехать, на самом деле ночные джунгли шумят так, словно в каждом дупле лежит по полифоническому мобильному телефону. Но ради поэзии, романтики и пущего нагнетания ситуации, пускай наши джунгли будут тихи и молчаливы, как ядерный могильник.

И только тоненький писк изредка нарушал первозданную тишину:

— Га-а-аньба-а-а… Га-а-аньба-а-а…

Это хищные шишиги пожирали последнего демократического революционера.

— Может, мы забыли чего? — спрашивал я Утку, пока огни деревни окончательно не скрылись за деревьями.— Так я сбегаю…

— Ты что, кино не смотришь про чудовищ? Они всегда в первую очередь сжирают тех, кто от своих отбился.

Я покрепче сжал автомат. Утка поколдовал над пулями, говорил, что, может быть, если повезет, тьфу-тьфу-тьфу, скрестим пальцы, помогут. Но больше велел надеяться на одно заклятие, которому он меня обучил.

— Против людей магией воевать несподручно,— говорил оперативник.— Слишком громоздко, все равно, что гранатометом размахивать. И времени все требует, ты пока спеленающее заклятие выговоришь, тебе уже перо в бочину сунут. А с чудовищами все наоборот. Зря ты, пока возможность была, на курсы не ходил. Там много полезного узнать можно было…

Неожиданно Утка замер, жестом оборвав уже повисший у меня на языке вопрос.

Я прислушался. Вроде, шуршит что-то. Черт, да здесь все шуршит!

Оперативник медленно достал нож, перебросил его в ладони обратным хватом и принял замысловатую боевую стойку. Я прижался к дереву, вспотевшей рукой нащупывая курок автомата.

Наверху что-то зашумело, я поднял глаза, и в тот же миг из-под ног моих взвилась темная молния.

А! Змея! Гадюка!

Я отчаянно барахтался, ожидая смертельного укуса, от которого у меня кровь свернется в сосудах, потемнеет в глазах, а…

На самом деле змея оказалась вовсе не заинтересована в том, чтобы кусать меня. Вообще, она приложила все усилия, чтобы как можно быстрее от нас отделаться и скользнуть в кусты, прямо между ногами у покатывавшегося со смеху оперативника.