GO-блин – Ночной позор (страница 10)

Ну вот, еще один убежал.

И что во мне такого ужасного?

Вот так, стараешься, рассказываешь им все подробно, и никто ж не ценит!

В следующий раз просто выдам официальную схему, пускай сами по бумажке попробуют разобраться. Это вам не московский метрополитен.

У моей новой работы, впрочем, есть и свои положительные стороны. Конечно, людская неблагодарность ранит сердце, зато некоторые сознательные граждане с успехом компенсировали мою личностную травму.

— У-у-у… М-м-м… З-з-з… Ц-ц-ц… Т-т-т… А есть ли возможность как-то избежать этих утомительных процедур? — медовым голосом спрашивали они.

Я возводил глаза к паутине на потолке и насвистывал известную песенку популярного когда-то шведского ансамбля «АББА», которая про деньги.

Некоторые, правда, не сразу въезжали, но здесь следует сделать скидку на мои музыкальные способности. Зато под конец дня я до того навострился, что даже вариации пытался выводить, разнообразя таким образом репертуар к вящей и пущей радости трудящихся.

В ящик стола ложился очередной конверт, и тогда я дышал на печать и нежно прикладывал ее к бланку.

На этом, собственно, мои обязанности исчерпывались. Контролю слава!

Конец рабочего дня меня, правда, разочаровал. В кабинет вломились Утка, Рыбка а также с десяток моих новых сослуживцев.

— Что завещал нам великий вождь мирового пролетариата? — спросил Утка. Тон его мне сразу не понравился.

— Ничего не знаю,— заявил я.— Вам чего нужно, товарищи?

— Ленин, как известно, завещал делиться,— со вздохом сказал Утка, видимо, расстроенный низким уровнем современного образования.

Сердце мое замерло, похолодело и рухнуло куда-то в подвздошную область, что в районе малого таза.

— Не отдам,— тихо произнес я, обнимая стол.— Не заставите! Это бабушке на лечение!

— Видел я твое личное дело, нету у тебя никакой хворой бабушки…— сказал Рыбка, нехорошо улыбаясь.— А мы его еще к похвальному листу хотели представить,— добавил он, обращаясь к остальным.

— А за похвальный лист премия полагается? — воспрянул я.

— Нет.

— Тогда и не надо.

Временами нам приходится подчиняться жестокой воле превозмогающих обстоятельств. Как ни жаль мне было расставаться с честно нажитым, попробовал бы я не отстегнуть львиную долю дорогим сослуживцам. Тем более что был это, как я позже узнал, вполне узаконенный на негласном уровне обычай, такая себе круговая порука. Сегодня ты кому-то на лапу, завтра тебе кто-то на лапу, и все довольны.

После шумных разбирательств и препирательств, посвященных преимущественно вопросу, какую суму я могу выделить в общественные фонды, к моему столу выстроилась длинная очередь.

Казалось, вереница Петь, Саш, Зин, Ань, Юль, Коль, Оль, Толь, Леш, Гош, Тош, Сереж, Вась, Стась и прочих иждивенцев будет бесконечной.

Наконец я отсчитал последнюю стопку банкнот, вручив ее голубоглазому созданию в короткой юбке. Наметив себе в будущем обязательно уделить этому созданию больше внимания, я затейливо сложил остатки своих заработков и красивым движением сунул их в карман.

Наше отделение Контроля Всему расположилось в целях конспирации в здании Мокрорецкого трамвайно-троллейбусного управления. Строителям, правда, пришлось малость поработать в четвертом измерении, расширить со всех сторон, добавить пару десятков этажей сверху, углубить подвальные помещения.

Примечательно, что больше всего жизненного пространства занимал именно отдел бухучета и спецаудита. Остальные, даже влиятельные оперативники и отдел разносторонней разработки, и отдел нестандартных подходов, ютились на жалких квадратах площади.

Должен признать, я проявил известную самонадеянность, вздумав выбраться из корпуса самостоятельно. Просто до этого мне и в голову не могло прийти, что в нем можно так легко заблудиться.

Не случайно более опытные сотрудники Контроля избегают появляться на рабочем месте по ночам. Четвертое измерение шуток с собой не любит, и за использование его в жилищном строительстве приходится расплачиваться.

Вечно у нас не уделяют достаточного внимания биосфере. Всякое расширенное за пределы возможного строение стремится вернуться к нормальным формам. Четвертое измерение попросту выпихивает в наш мир втиснутую в него материю, поэтому построенный таким образом дом необходимо постоянно сдерживать. Не удивлюсь, если однажды по чьей-то халатности стабилизирующие силы на миг ослабнут, и здание взорвут изнутри тонны бетона. То-то будет шуму… Хотя нет, все спишут на хищения при строительстве, а поскольку строили наши, концов все равно не найдут.

На стабилизацию уходит весьма много сил и средств, вот и придумали чьи-то светлые головы на ночь ее немного послаблять. Тогда с корпусом начинают твориться странные вещи. Появляются дополнительные коридоры, проходы, лестницы, курилки и другие места общественного пользования. Поговаривают, что даже привидения попадались, но это уже из области фантастики, привидения у нас все по спискам, не зря же мы контроль всему.

А вот на непонятных личностей, неизвестно откуда взявшихся, нарваться очень даже просто.

Замешкавшемуся на работе бедолаге даются самые разные рекомендации. Кто советует сидеть на месте и ждать наступления утра, когда, по идее, зданию положено прийти в нормальный вид. Кто — вернуться в свой кабинет и там опять же отсидеться. Все сходятся лишь на одном. Бродить по коридорам Контроля в ночное время никоим образом не рекомендуется.

А я пошел, потому что еще ничего этого не знал тогда. Хоть бы какая зараза предупредила!

Есть лишь одна, совершенно особая порода людей, которой не страшны никакие ловушки бурлящего по ночам здания.

Технички, уборщицы, вахтерши, ночные повелительницы госучреждений. Вещие старушки в синих халатах, счастье, что вы не осознаете собственного могущества!

Ни министр, ни даже сам президент не способны сопротивляться вашей гипнотической силе. Кто из нас не втягивал голову в плечи, осторожно ступая на цыпочках по смоченному грязной тряпкой кафелю, кому не приходилось, засидевшись на работе, с видом униженного просителя умолять сонную вахтершу, чтобы она открыла запертые на ночь двери и выпустила на волю?

Страх перед уборщицей воспитывается в нас с детства. Такова система.

Кого в школе боятся даже самые отпетые хулиганы? Кто не стесняется входить в мужской туалет, веником изгоняя курящих там старшеклассников?

Технички неподконтрольны никакому начальству. Самые строгие директора и завы теряются, наталкиваясь на их сгорбленные фигурки, и растерянно поднимают ноги, уступая тыканьям длинной, хищно бросающейся швабры.

Они держат в своих руках ключи от тысяч жизней. Кто запирает ходы на пожарные лестницы, загромождает их инвентарем и старыми плакатами?

В здании Контроля единственным спасением для бедняги, которого ночь застала где-то на половине пути между родным кабинетом и выходом, было найти бабушку-уборщицу. Почему-то они совершенно беспрепятственно проходили по пустынным коридорам, особыми маячками отмечая найденные скелеты тех, кому в этом путешествии повезло меньше. Скелетов этих обыкновенно бывало множество.

Некоторые усматривали даже особые закономерности, мол, у этой бабки найденышей немного, а у той пачками обнаруживаются.

Может быть, старушки специально заманивали несчастных навстречу гибели? Такая у них с этим зданием договоренность, оно их не трогает, а они взамен…

Бр-р-р… Чего только человек себе не напридумывает с перепугу!

Я шел, опасливо вздрагивая при каждом шорохе.

Ничего необычного пока не происходило, но я уже задницей чувствовал: что-то не в порядке. Будто смотрит кто-то, наблюдает из-за угла, прячется за пожарными щитами, за пыльными пальмами в кадках, таится в темноте плохо освещаемых переходов.

Приключения мои только начинались.

Цветные стрелочки на стенах в наступившем полумраке нисколько не помогали. Отопительный сезон был в самом разгаре. Экономия электроэнергии входила в нашей стране в решающую фазу.

Я начинал беспокоиться. Пора бы уже и к выходу выйти, а он все никак.

Может, где-то свернул не туда?

Пока еще не особенно переживая, я попробовал вернуться обратно и повторить весь путь сначала. Не тут-то было.

Огромные размеры здания позволили чьему-то инженерному гению развернуться со всей присущей нашей ментальности широтой и необузданностью размаха, и даже запутанная конструкция этого предложения вряд ли в полной мере отражает вычурность планировки.

Такая роскошь, как окна, доступна была только редким счастливчикам. Большинство помещений имели глухие стены и с внешней средой сообщались исключительно посредством вентиляции.

Поэтому я страшно удивился, когда коридор вывел меня к окну, подоконник которого был густо уставлен пустыми банками из-под кофе. В банки служащие запихивали окурки. Вони от этого безобразия было на несколько метров.

Я немного полюбовался видами ночного города, вдохнул через форточку свежий зимний воздух и пошел обратно, проклиная собственную рассеянность.

Мне показалось, что на другом конце коридора мелькнуло какое-то движение. Не раздумывая, я бросился вперед, догонять случайного попутчика. Вот до чего доводит служебное рвение. А то сам я здесь и затеряться могу! Будут потом останки показывать в назидание посетителям.

Однако впереди идущий шаги тоже ускорил и на мои возгласы никак не отреагировал. В конце концов, не вытерпев, я побежал, но он с удивительным постоянством удерживал разделяющее нас расстояние, переходя на бег и останавливаясь вместе со мной. При этом таинственный незнакомец ни разу не оглянулся.