Гном – Цивилизаtion 2 (страница 10)
И в то же время все стало совсем под другому.
***
Глава 8а
Что-то изменилось внутри. Обретение друга из из нашего времени сделало пребывание в этом мире совсем другим. Куда-то ушла щемящая безнадежность и тягостное уныние, зато появилась философская задумчивость и желание побыть одному. В Тыкто словно в лакмусе отразились все мои перемены. Появившийся Седого заняло огромную часть моей жизни и мыслей, вытолкнув оттуда всех остальных. И вождь это отлично чувствовал. По отношениям пробежал подвальный холодок. Дикари стали казаться мне пустыми и неинтересными. Я жил ожиданием возвращения Седого, смотря на остальное сонным безразличием.
В следующее воскресение я отказался от посещения бани под каким-то надуманным предлогом. Мысль, что я весело хлещу веником голого дикаря уже казалась мне нелепой. Доисторическая мизантропия пустила метастазы и бурно развивалась.
Через тринадцать дней пришел заказанный товар. Все было на месте, за исключением доспехов. - Логично, их же еще надо выковать, - объяснил я себе, и перенес леденцы и хрен к себе домой, а железо в кузницу. Доставленный металл меня обескуражил. Слитки не ковались, рассыпаясь при сильных ударах. Попытки нагрева также не принесли успеха - хрупкость не исчезала. В итоге я расплавил слиток в своей печи, получив новую непрочную болванку, в которой металл был сильно перемешан со шлаком. У меня в руках было обещанное железо, но что с ним делать - я не понимал. Промучившись неделю, я сложил слитки в кузнице и стал ждать возвращения Дяди.
Снова пропустив очередной банный день, я отправился спать с ноющим чувством вины. 'Зарежет тебя твой Тыкто', вспомнились почему-то слова Седого. Что ж. Если так дальше пойдет - то не исключено. Унылый Кава - мертвый Кава. Как же побороть эту нахлынувшую надменность? Проворочавшись в самокопаниях до утра, и разрыв в своей душе полчище тараканов, я недовольно уснул.
Распахнув навстречу апрельскому утру дверь я с удивлением обнаружил под порогом Тыкто, сидящем на коленях. Перед ним лежала шкура, на которой красовался подаренный ему стальной нож и та самая штуковина с перьями, которую я не взял в момент нашей самой первой встречи.
- Цага, - сказал вождь, и показал на дары.
Я подошел и сел рядом.
- Почему?
- Кава получит цага и опять любить племя Тыкто.
Вождь смотрел на меня наивными глазами ребенка, принесшего осколки вдребезги разбитой чашки. - Давай склеим, - говорили эти глаза. - У нас ведь есть клей.
К горлу подступил какой-то сентиментальный сгусток.
- Что это? - я ткнул пальцем на вещь из веточек и перьев.
- Это Тыкто, - услышал я неожиданный ответ. Туземец приложил поделку к груди и после словно оторвал ее от себя, передавая мне.
Я получил в распоряжение чучело души, отвергнутое ранее. Душа была растрепанная, несуразная и примитивно скроенная, но оттого невероятно искренняя.
Приняв перьевую проекцию духа Тыкто я пододвинул к нему нож.
- Это твой подарок. Кава любит племя Тыкто без цага, - и поднявшись добавил, - попроси вечером растопить баню. Давно не парились.
Вождь убежал, затмевая светом счастливых глаз яркие лучи весеннего солнца. Легкий ветерок колыхал перышки на душе Тыкто и щекотал мне ладонь. Я снова любил этих дикарей. Как ни крути - почти родные люди.
***
Глава 9
В середине июня к нам снова пожаловал Седой. Помпезный шлем украшало солнце, сделанное из куска меди. Отполированный кружок отражал лучи настоящего светила как катафот. За Дядей шло уже три генерала и около сорока человек вооруженных солдат. Но помимо марширующих рыцарей в наш стан пришло порядка двадцати человек рабочих. Оружия у них не было. Люди шли обычным шагом, с любопытством выглядывая из-за спин своих бронированных соплеменников.
За три часа до их появления я уже знал о гостях, и спешно готовил поляну. Но сборище в семьдесят мужиков меня, признаться, удивило. Я ожидал, что Седой придет в меньшем составе, чем в прошлый раз, а он, вместо этого, удвоил делегацию.
Кухня принялась кашеварить с новой силой, а мы с Дядей погрузились в пучину чревоугодия, оставив осмотр тюков на завтра. Стол был накрыт на улице, и проходившие мимо жители заливали слюной тропинки, глядя как Седой складывает себе в голову еду, работая локтями словно снегоуборочная машина. Пока он ел, я примерял белье в виде семейных трусов на веревочке и льняной туники. Следом пришла очередь и долгожданных лат. Шлем сидел как влитой. Проложенный внутри мягкой кожей он удобно прилип к голове. Жаль, нету зеркала. А вот с латами я помучился. Несколько наложенных друг на друга пластин, связанных внутри кожаными ремешками и с завязывающимися на боку тесемками заставили меня попотеть, прежде чем я полностью облачился в доспехи. Железо тянуло вниз и стесняло движения. Создавалось ощущение, что ходишь в насквозь мокрой шубе. Впрочем, неприкрытым ногам ничего не мешало, а накладки на верхнюю часть руки можно было отвязать.
- Ты походи так недельку, будут как родные, - пробубнил Седой, видя мои суетливые движения, - зато от всех дикарских копей и топоров защищают.
- А ноги? - я задергал голыми икрами, как будто отряхивая воду
- Кто ж в атаке бьет по ногам, - усмехнулся Седой, - да и потом, попробуй попади в бегущего.
- Спасибо! - в десятый раз за сегодня поблагодарил я, - очень крутая штука. Только вот я не понял, как ты куешь это? Я твое железо попробовал молотком постучать - оно рассыпалось.
- Давай потом. Ты баню растопил? Я ж с сюрпризом. Как обещал.
- Пиво?!
- Ну... на пиво это конечно похоже мало. Хотя тоже пьется. Если нос зажать.
Седой махнул рукой, и стоящий около забора солдат убежал к реке. Через минуту он вернулся с двумя кувшинами, заткнутыми деревянными пробками. По бокам амфор стекали холодные капли. Судя по размеру сосудов, внутри плескалось не меньше пяти литров чего-то интригующего.
- Чего смотришь, рыцарь тайного ордена? Бери стаканы, пойдем дегустировать.
И мы, бренча чешуей словно ведра с гвоздями, ушли в сторону бани.
Приготовленный напиток действительно напоминал пиво лишь агрегатным состоянием. В остальном это была горьковатая жидкость, практически без признаков газации.
- Вот это на березовом сахаре, - Седой подливал мне в чашку новую порцию, - а то, что ты вначале пил - на диком меде.
- Ммм.. Мне, кстати, первый больше понравился.
- Еще бы. Он выстрадан. Пять человек распухшие ходили после того как с пчелами повоевали. Считай пьешь мед, настоянный на слезах бортников.
Я живо представил сидящего на шее коллеги туземца, который словно медвежонок воровал из дупла мед, кривой лапой нагребая в пригоршни. Пчелы нещадно атаковали, выстраиваясь в боевые порядки. Мне стало смешно.
- Чо ты радуешься, как дурак на качелях? - заметил мое веселье Седой, - подействовал нектар?
Напиток действительно оказался хмельным. Не сильнее пива, но с непривычки дурманил как следует. Посмотрев на мое блаженное состояние, Седой снова крикнул адъютанту и к нам подтащили еще две емкости. Вечер обещал быть не томным.
***
Как и ожидалось, после испития чаш с хмелем, мы приступили к чаше познания. Перед нами снова распростерлось бескрайнее небо, с расплывающимися в пьяных глазах звездами.
- Я все время думал про то, что ты тогда сказал, - толкнул я клюющего носом Седого кулаком в резиновое плечо, - у меня есть кое какие мысли.
- Валяй, - пробормотал он.
- Ты может в речку сначала прыгнешь? А то ведь уснешь на пути к истине. Обидно будет.
- Давай, давай, не умничай, - широко зевнул Дядя, - я весь ухо.
- Короче слушай, что я подумал. Мы ведь живем на маленькой планетке, около небольшой, в общем-то звезды. Планета настолько идеально расположена, что немного поближе - мы бы сжарились, немного подальше - замерзли. А у нас - и Есенинская весна и Бунинская осень. Лепота, одним словом, - я похлопал себя по голому животу. Вечер был необыкновенно теплым.
- И чего?
- Еще я когда-то читал, что Солнечная система летит между хвостами нашей Галактики, причем где-то на ее отшибе, и поэтому на нас не падает излучение, которое должно было убить все живое. То есть тоже как бы счастливое совпадение.
Седой скучающе подпер подбородок ладонью.
- И тут вывод напрашивается такой. Или все на свете подгадали под человека, и Земля, по сути, является неким центром чего-то там. Или..
- Или?
- Или второе. У нас в Галактике сто миллиардов звезд. Даже больше. Все что мы видим, - я раскрыл руки, пытаясь обнять небосклон, - это всего-лишь ближайшие к нам звездочки. Ну там десять тире сто световых лет. При том, что наша галактика в поперечнике несколько десятков тысяч световых лет. Ты понимаешь масштаб?! Свет летит до другого края галактики несколько тысяч лет!
- Да понимаю я. Ну, то есть признаю величие размеров. Понять это, конечно, трудновато, - согласился со мной Седой. Я не видел в темноте какая при этом доля иронии была на его лице, и, в надежде, что он серьезен, продолжал.
- А во Вселенной - миллиарды галактик. В некоторых из них триллионы, десятки триллионов звезд!
- Ты тут книжку по астрономии что ли откопал?
- Да не, - отмахнулся я, - это меня в школе на этой теме клинило. Так можешь себе представить, что при таком обилии вариантов центром мироздания будет наша задрипанная планета? Как по мне - так верить в это просто глупо.