Глория Тенчли – Мой рыцарь, мой герой (страница 8)

Улыбка, полностью лишенная тепла, тронула жесткий рот.

- Удача, - лаконично ответил мужчина. - Удача и слухи. Но в основном удача. Твой ангел-хранитель работал сверхурочно, Маргарет Беннет. Я принесу тебе завтрак. Сегодня останешься в постели.

В девушке поднялась волна протеста, но ее спаситель прав - она слишком утомлена. Однако просто ради ощущения хотя бы некоторой независимости Мэгги, когда мужчина вышел, шмыгнула в очаровательную ванную и включила душ. Словно услышав выстрел, Пэр с потемневшим от злости лицом тотчас ворвался в комнату.

- Что, черт возьми, ты делаешь? Ведь я, кажется, говорил тебе, процедил он сквозь зубы, - когда ты в душе, я в соседней комнате.

- Я... я забыла, - пробормотала девушка.

- Никогда больше не забывай об этом, - сердито предупредил Пэр. Голос не оставлял никаких сомнений в его настроении. - Ладно, продолжай. Я заправлю постель.

Мэгги блаженствовала. Она превратила принятие душа в магический ритуал, тщательно омыв себя с головы до ног, а потом, уже почти не чувствуя сил, новой щеткой и пастой, найденными на полочке, чистила зубы до тех пор, пока десны не начали кровоточить.

Но все это время Маргарет не забывала о таинственном и суровом мужчине, ждавшем в соседней комнате.

3

Закутавшись в полотенце, Маргарет поежилась.

Не говоря ни слова, Пэр кинул ей еще одну майку, пахнувшую свежестью и хранящую тепло солнечных лучей.

- Благодарю.

- Оставайся в постели. - Он бросил на нее хмурый взгляд и вышел.

Нахал, сердито подумала девушка, натягивая майку.

- Вот, - Пэр тихо появился в дверях с подносом в руках, который, должно быть, стоял где-нибудь возле лестницы, - завтрак.

О Боже, видел ли он, как она переодевалась? Подумал ли, что она опять пыталась его соблазнить? Быстрый, испуганный взгляд из-под ресниц не открыл ничего, кроме уже хорошо ей знакомого, бесстрастного выражения лица.

А зачем вообще водить себя за нос? Испытания последних дней наложили на весь ее облик тяжелый и даже жутковатый отпечаток. Зеркало, висевшее в ванной, во всей красе представило ей изможденное? лицо, ссутулившиеся плечи и невесть откуда взявшиеся прыщи, осыпавшие бледную кожу.

Пэр мог возбудиться утром в полудреме, но ни один мужчина, будучи в здравом уме и твердой памяти, не польстится на такое чучело.

Тут забытый запах, напомнивший детство, защекотал ноздри.

- Хлеб с молоком! - воскликнула Мэгги. - Сколько лет такого не ела!

Произошло настоящее чудо. Эта простая еда вызвала у девушки прилив воспоминаний о самых счастливых днях ее жизни.

Забыв на миг сомнения, Мэгги лучисто улыбнулась мужчине.

- Прыгай в кровать, - кратко сказал он и подождал, пока девушка подчинится, прежде чем поставил ей на колени поднос. Его близость опять разбудила внутри нее незнакомые потаенные чувства.

Словно догадываясь, что творит с нею, Пэр выпрямился и отступил назад. Сверкающие глаза оставались холодными и непроницаемыми.

- Ты выглядишь не старше, чем в дни, когда жила в детской, - заметил он. - Как твои ссадины после душа?

Он откровенно старался отстраниться от нее, возводя внутренние преграды и ни на миг не давая забыть о них. И, хотя на этот раз обошелся с нею мягче, Мэгги почувствовала себя уязвленной. Она движением королевы подняла голову.

- Гораздо лучше, спасибо.

- Дай посмотрю. - Маргарет неохотно вытянула руки. От свежего хлеба и холодного молока ладони увлажнились. - Поверни их, - строго приказал мужчина.

Девушка подчинилась, пристально всматриваясь в свежие ссадины.

- Должно быть, ты здорова, принцесса. На инфекцию не похоже, но я принесу тебе гель из алоэ, он способствует заживлению ран. А как в остальном?

- Хорошо. - Она встретилась взглядом с Пэром. Ледяные глаза пристально изучали ее лицо.

- Они не изнасиловали тебя?

Маргарет похолодела, на коже выступил пот. Она отдернула руки и отвернулась, чтобы не смотреть на мужчину.

- Нет.

- Я мыл тебя. - Голос его был спокоен. - И видел синяки. Я встречал такие отметины раньше и знаю, что они означают.

- Что же за жизнь вы вели?

Пэр приподнял брови.

- Мне приходилось пребывать в основном вне дворцовых стен, - сообщил он. - В местах, где невинные люди довольно часто страдают не по своей вине. В местах, где девственниц насилуют, а детей убивают, прежде чем они начинают что-либо понимать. Так они изнасиловали тебя?

В этот момент Маргарет ненавидела его. Почему Пэр не хочет оставить эту проклятую тему, зачем заставляет ее еще раз воскрешать в памяти ужасные минуты? Но поза мужчины, неторопливая настойчивость в голосе давали ясно понять, что ей не уйти от ответа. В любой другой ситуации Мэгги скорее умерла бы, чем рассказала кому-то о случившемся, но сейчас она покорилась несгибаемой воле без заметной борьбы.

- Нет. Я была без сознания до тех пор, пока они не положили меня в этот гроб. С меня сорвали одежду, когда я отказалась читать газету перед камерой, - сказала девушка кристально чистым, лишенным всякого выражения голосом. - Один из них, только не тот, кто приносил еду, хотел... я имею в виду изнасиловать. Он схватил меня за ноги и попытался их раздвинуть... Она помолчала, вновь переживая ужасные мгновения, ее безумный страх и бесполезное сопротивление, а потом все так же безучастно продолжила:

- Второй не позволил ему. Сказал, что это может и подождать, а им надо поскорее выбираться.

Пэр ничего не сказал, даже не пошевелился, но какая-то могучая и опасная энергия рванулась из него. В том не было никаких сомнений: спасший ее человек не остановился бы сейчас перед убийством.

- Все могло оказаться хуже, - заметила Маргарет, пытаясь ослабить неожиданно произведенное ее словами впечатление.

- Старший из них-профессионал, - нарочито спокойно произнес мужчина. Сообщник помоложе-простой уличный головорез. Не волнуйся, они поплатятся за содеянное.

- Вы знаете, кто они?

- О да, - с некоторым напряжением процедил Пэр, но когда девушка подняла на него глаза, он почти улыбался. - Да, я знаю, кто они.

- Откуда?

- Это моя работа-знать подобные вещи.

- Если вы знали так много, зачем прогнали меня через все это, через расспросы? - возмутилась Маргарет, и ее щеки вспыхнули от гнева.

- Посмотреть, не известно ли тебе больше, чем мне, - протянул он. Ешь, а потом можешь снова уснуть.

Короткая вспышка раздражения утомила девушку. Подавив зевок, она сонно спросила:

- А Рон знает, что со мной все в порядке?

- Да, - сдержанно подтвердил мужчина. - Не беспокойся о нем.

Из-под опущенных ресниц Маргарет наблюдала, как он вышел из комнаты. Хотя брат внешне походил на него: высок, хорошо сложен, держится с большим достоинством, но в Пэре все равно чувствовалось что-то особенное, одному ему свойственное. Возможно, то, что, будучи крупнее Рона, он отличался удивительной легкостью движений.

Вздохнув, Маргарет начала есть, но очень скоро почувствовала, как к горлу подступила тошнота, и она отодвинула хлеб и молоко. Пэр принес на маленьком блюдечке таблетку поливитаминов. Девушка запила ее разбавленным апельсиновым соком и поставила поднос на столик у кровати. А потом почти мгновенно уснула.

На ланч ее опекун приготовил восхитительный куриный бульон с тостом, но позднее девушку около часа мучили сильные колики. Должно быть, он ожидал, что так будет, и пока Мэгги боролась с болью всеми силами, какие только остались в ее ослабевшем теле, сидел рядом, развлекая ее разговорами. Они беседовали о книгах, о театре, об искусстве, о чем угодно, только не о личном. Его острый ум, ум развитого начитанного человека, заставил Маргарет почувствовать себя не в своей тарелке. В тот момент она опять ощущала себя ребенком, наивной школьницей.

Каковой, очевидно, и воспринимал ее Пэр. Школьницей с целой охапкой любовников.

В ту ночь Маргарет уже крепко спала, когда Пэр лег в постель. В какой-то миг она проснулась и протянула руку удостовериться, здесь ли он. Как только девушка прикоснулась к прохладной гладкой коже, мужчина пригвоздил ее ладонь к кровати возле своего плеча, сжав до боли так, что рука просто онемела.

- Это всего лишь я, - вздрогнув, шепнула Маргарет.

- Хорошо. - Голос был ровным и твердым, без малейшего признака сонливости. Отпустив ее, он спросил:

- Снова кошмар?

- Нет, я просто хотела посмотреть, здесь ли вы?

- Здесь.

Внезапно у нее мелькнула мысль, что Пэр мог вообразить, будто она пристает к нему.

Опять.