Глория Мур – Параллели. Книга вторая (страница 2)
Лёгкий ветерок качнул ветви дуба, по земле пробежала волна теней. Найда вскочила на лапы, прислушиваясь.
– Знаешь, что самое смешное, Найда? Девица получила статус пробуждённой, и трогать её нельзя. Что-то тут есть, какая-то тайна. Дело не только в крови Древних. И не будь я князем Арбатским, если не докопаюсь до правды.
Найда тихонько заскулила, словно соглашаясь с хозяином, и положила тяжёлую голову ему на колени. В воздухе запахло надвигающейся грозой.
Глава 47. Миледи
Динка, Алик, Мирана и двое молчаливых людей в униформе вынырнули из тоннеля в обжигающее марево пустыни. Зной снаружи мгновенно высушивал кожу.
Мирана зажмурилась от яростного солнца. Когда она наконец смогла проморгаться, перед ней раскинулось бескрайнее море песка. Ветер шелестел в дюнах, поднимая позёмку.
В нескольких шагах от входа в тоннель стояло нечто, напоминавшее помесь старинной кибитки и футуристического вертолёта. Один из их молчаливых спутников – его назвали Когтем – ловко забрался внутрь чудо-техники, поколдовал над приборами, открыл боковой люк, похожий на жаберную щель гигантской рыбы. Звякнуло ведро, и струйка песка с шипением исчезла в недрах машины.
– Всё, баки полные, можем лететь, майор, – сообщил он Миране.
Она недоуменно посмотрела на Динку.
– Он насыпал песок?
– О да, спасибо твоему папе! – весело откликнулась подружка. – Придумать двигатель, работающий на песке, для живущих в пустыне – гений! Ох, как бы хотели селениане добыть чертежи этого мотора! Только фиг им! – Динка усмехнулась, и под глазами пролегли глубокие морщины.
– Папе? – повторила Мирана единственное, что уловила из ответа. В висках стучало от зноя и непонимания происходящего.
– Сергей Алексеевич – легенда. Как и ты. И твоя мама… была.
– Мама? – Мирану кольнуло в грудь острой иглой.
– Прости, не хотела напоминать, давай в дюнолёт. Нас могут обнаружить.
Пустыня просачивалась сквозь металлическую обшивку машины, делая ту похожей на гигантскую скороварку. Мирана попыталась прислониться к стенке и тут же отпрянула – металл обжигал сквозь одежду. Динка ловким движением сложила куртку и подложила ей под спину. В этом простом жесте было столько заботы. Мирана благодарно улыбнулась.
Дюнолёт жужжал, потряхивая пассажиров в железном брюхе. Убаюкивающая вибрация затуманивала сознание. Мирана прикрыла глаза, пытаясь собрать воедино осколки воспоминаний. Память услужливо подбросила картинку: набережная, Алик с растерянными глазами. Она колотила его кулаками в грудь и кричала, кричала…
Внезапная вспышка разорвала видение в клочья. Удар был такой силы, что стенка дюнолёта пошла трещинами. Время растянулось, как жевательная резинка, – осколки металла поплыли в воздухе, словно заколдованные.
– Майор! – чей-то отчаянный крик прорезал гул в голове, и тело в военной форме накрыло её, защищая от летящих обломков.
Она зажмурилась, как делала в детстве во время грозы, прячась под одеялом. На лицо что-то капнуло, заставив открыть глаза. Увидела перед собой покрытое пылью и кровью лицо, попыталась сбросить солдата, но не смогла – слишком тяжёлый.
Странное спокойствие накрыло Мирану. Всё происходящее стало нереальным, будто она смотрела кино. Металлический пол обжигал спину, тяжесть чужого тела давила на грудь, мешая дышать. Тонкая струйка крови, стекающая из уха солдата, казалась неправдоподобно яркой, почти киношной. Его дыхание – слабое, но ощутимое – щекотало шею. Живой.
«А я? Я живая?» – пронеслось в голове Мираны. Она мысленно прошлась по телу. Ничего не болит? Кажется, нет. В ушах звенело, сердце колотилось. Каждый удар отдавался в висках, и Мирана считала их, пытаясь успокоиться. «Один, два, три…» Когда-то психолог учил её так справляться с паническими атаками. «…четыре, пять…» Но никакие техники не могли подготовить к тому, что происходило сейчас!
Звуки доносились как сквозь толщу воды. Водитель что-то орал, его рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Динка беззвучно шевелила губами, распластавшись на полу.
Когда дюнолёт наконец коснулся земли, бойцы выбрались наружу, вытащили раненого. Мирана двигалась механически, как робот. Тело слушалось, но частью сознания она ещё оставалась там, прижатая к полу, в ожидании конца. Алик, собранный и деловитый, принялся оказывать первую помощь. Динка как ни в чём ни бывало что-то обсуждала с пациентом.
Мирана стояла посреди пустыни. Колени подрагивали, к горлу подкатывала тошнота.
Какая сила могла заставить её добровольно оказаться в этом пекле, в самом центре, как теперь уже ясно, войны? Подсознательно она искала путь к отступлению, оглядывалась по сторонам в поисках укрытия, куда можно было бы спрятаться. Пальцы дрожали, и она сцепила руки в замок, пытаясь унять тремор.
Всю жизнь она избегала даже намёка на конфликт – обходила стороной острые темы, не спорила с начальством, избегала ссор с близкими, перебегала на другую сторону улицы, завидев группу подростков. Для работы выбирала нейтральные темы, журнал предпочла непопулярный. Внутри жил директор службы собственной безопасности, пресекающий любые попытки конфликтовать. Если противостояние всё-таки случалось, Мирана удирала. Пожалуй, первый и последний серьёзный конфликт у неё случился с царевичем, да и то сбежала.
Феоктиста говорила о какой-то миссии, но что это за миссия? «Божечки-кошечки, – подумала она с внезапной тоской, слёзы подступили к глазам, – как надоели эти приключения! Как хочется домой, к маме! Всё отдала бы, чтобы сейчас оказаться рядом с ней!»
Она представила кухню, запах пирога с яблоками, негромкое бормотание телевизора из соседней комнаты. Там, в её мире, никто не стрелял, не умирал, не требовал невозможного. Всё было предсказуемо и понятно. Здесь развернулась борьба, от которой она всю жизнь скрывалась. И вот теперь она стояла в самом её эпицентре, беззащитная, неприспособленная, напуганная до смерти, и что-то подсказывало ей – самое страшное ещё впереди. «Мама! Как мне тебя не хватает!»
И тут образ матери, промелькнувший в сознании, зацепился за что-то важное, как рыболовный крючок за корягу. Память, словно леска, натянулась и начала медленно, но верно вытягивать из тёмных глубин подсознания истинные причины её присутствия здесь.
Воспоминания хлынули лавиной, как будто кто-то распахнул занавески в тёмной комнате. Свет ворвался в сознание, и картины прошлого замелькали с безжалостной чёткостью, словно кадры киноплёнки, прокрученной на максимальной скорости.
Вот Алик на набережной. Держит её в объятиях, его слёзы капают ей на плечо, горячие, как расплавленный воск. Ветер треплет ей волосы, швыряет ему в лицо. Он целует её щёки, руки, губы… Топот стражников. Грубые руки отрывают Крылова, уводят прочь, а Мирана стоит, вцепившись в каменные перила набережной, понимая, куда его повели.
Синие глаза царевича – как дула двух пистолетов. «Ты выйдешь за меня сейчас, или он будет казнён за то, что посмел опозорить невесту наследника».
Свадьба проносится перед глазами размытым пятном, как пейзаж за окном скоростного поезда. Счастливые улыбки родителей кажутся приклеенными. Музыка звучит фальшиво. Платье душит. Гости, танцы. Спальня. Ожидание царевича. Он почему-то медлит, не приходит.
В голове бьётся одна мысль: «Алик!»
Появление Феоктисты прямо в спальне. Разговор с ней. Его Мирана вспомнила от начала до конца, каждое словечко:
– Феоктиста! Алик арестован! Помоги!
– Я не могу вмешиваться в судьбы.
– Как меня достали ваши правила! Вы играете со мной, как с куклой!
– Никто не играет с тобой, Мирана. Просто ты была не готова к правде.
– Да?! Так вот, я готова! Готова! Скажи мне правду. Я не хочу замуж! Я не хочу никакого пробуждения! К чёрту всё! Спаси Алика! Верни меня домой!
Слова вырываются с такой силой, что, кажется, пробьют стены. Хранительница стоит неподвижно, как статуя, только в глазах мелькает что-то похожее на сочувствие.
– Ты не можешь спасти Алика. Это его судьба, он понесёт наказание за оскорбление его высочества. Обещаю, он останется жив. Я могу вернуть тебя домой. Но есть одно обстоятельство…
Мирана широко раскрыла глаза, осознав весь ужас сказанного Феоктистой. Так вот почему она здесь! Вот что она делает среди этих партизан!
Голос Динки вырвал Мирану из плена воспоминаний.
– Дальше пешком, – произнесла она, тронув за рукав.
Мирана посмотрела на подругу с таким отчаянием в глазах, что та отпрянула.
Внутри всё сжималось от ужаса. Пешком? Через открытую местность? Где их могут в любой момент обнаружить? Каждый шаг мог стоить жизни.
– Я иду, Дина, я иду, – выдавила девушка, стараясь скрыть испуг. Она ненавидела себя за эту слабость, за инстинктивное желание забиться в угол. – Пожалуйста, расскажи мне о нашей жизни, о всех этих людях. Я не помню ничего, – попросила в надежде, что разговор отвлечёт, заглушит панику.
Динка понимающе посмотрела на подругу. В её глазах Мирана увидела то, что пугало ещё больше, – спокойную уверенность человека, привыкшего к опасности.
– Не дрейфь, Мираж! Память вернётся, – подбодрила Динка и легонько сжала её плечо. – Но чтобы тебе было спокойнее, я расскажу. Смотри, вот этот, который с перевязанным ухом, твой спаситель – Коготь, он же Руслан. Тот – Ящер, его брат-близнец Виктор. Мы дружим с детства и в Сопротивлении с пятнадцати лет…