Глория Эймс – Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли (страница 40)
Почему магия вышла из-под контроля?
— Ну пожалуйста, только не сейчас, — отчаянно шепчу, пытаясь успокоить бушующую стихию, но ничего не помогает.
Помощницы в ужасе замирают, наблюдая за происходящим.
А пирог между тем начинает вибрировать, из него вырываются снопы света, словно из маленького вулкана.
Собираю остатки воли в кулак и концентрируюсь на источнике проблемы. Я вижу, как тычинки реймского лютика, на вид такие безобидные, начинают светиться. Неужели это они усиливают магию, делая ее неуправляемой?
Нужно срочно действовать, но я совершенно не понимаю, с чего начать. Остается положиться на интуицию. Быстро бросаю щепотку сушеной лаванды в печь. Ее успокаивающий аромат, смешиваясь с бушующей энергией, начинает постепенно ее умиротворять.
Удивительно, но удалось!
Свет тускнеет, гул стихает, и воздух становится чище. Пирог, немного подгоревший по краям, возвращается в свое обычное состояние. Я вытираю пот со лба, чувствуя, как дрожат колени. Помощницы облегченно вздыхают, и на их лицах появляется улыбка. Что ж, кажется, все обошлось.
Но этот завтрак запомнится надолго.
— Какая ж ты у нас умница, — одобрительно говорит Марта.
— Нужно будет почитать про свойства реймского лютика, — выдыхаю в ответ.
Вот и пришло время подавать завтрак.
Разрезаю запеканку так, чтобы получились аккуратные одинаковые кусочки, а подгоревший край оставляю на противне.
С замиранием сердца ставлю блюдо с запеканкой на сервировочный столик.
Завтра увозят наверх, а я остаюсь в слегка растрепанных чувствах.
Открываю кулинарную книгу, чтобы найти новые интересные рецепты, но читать не получается. В голове только мысли о том, как сейчас лорд Эверли пробует мой кулинарный шедевр.
Каждая минута тянется мучительно долго.
Представляю, как лорд Эверли берет первый кусочек, как его лицо остается непроницаемым.
А вдруг ему не нравится?
Или он чувствует привкус моих надежд и видит в этом посягательство?
Холодная волна отчаяния захлестывает с головой. В груди все сжимается от страха и беспомощности. Я знаю, что это всего лишь запеканка, но в ней — частичка моей души, и отказ от нее будет равносилен отвержению меня самой.
Время идет, а наверх меня не зовут, как звали раньше, чтобы похвалить удачное блюдо.
Разочарование оседает тяжелым осадком в душе.
Смотрю на размытые строки в книге, но не вижу ничего. Неужели я ошиблась? Неужели все мои мечты — лишь пустой звук?
Горький ком подступает к горлу, и слезы предательски щиплют глаза. Отворачиваюсь от помощниц, не желая, чтобы меня видели такой слабой и разбитой.
Внезапный звук шагов заставляет меня вздрогнуть.
Поднимаю глаза и вижу… лорда Эверли.
Он стоит в дверях кухни, бледный, словно тень, но в его глазах — что-то новое, что-то, чего я никогда раньше не видела
Смятение? Надежда?
Он молчит, и тишина давит на барабанные перепонки.
Затем он делает шаг вперед и говорит тихо, почти шепотом:
— Анна, это… восхитительно. Никогда не пробовал запеканки лучше. Но дело не только в еде… Дело в том, кто это приготовил.
Его взгляд становится теплее, искреннее. Он смотрит на меня так, словно видит впервые, словно в моем лице он наконец-то нашел то, что так долго искал.
— Спасибо, — еле слышно отвечаю я.
Он подходит ближе, берет мою руку в свою и говорит:
— Я… я боялся. Боялся принять твою заботу, твою любовь. Но теперь понимаю… без тебя моя жизнь — лишь пустая оболочка. Я люблю тебя, Анна.
Слезы сами собой катятся по моим щекам, но это — слезы счастья, слезы надежды. Я крепко сжимаю его руку и чувствую, как между нами зарождается что-то новое, настоящее, долгожданное.
— Там подгорело немножко, — улыбаюсь сквозь слезы, указывая на противень.
— Я это тоже съем, — торжественно обещает лорд Эверли. — Но чуть позже. А сейчас…
Он нежно притягивает меня к себе, и я чувствую, как исчезают все сомнения и страхи. В его объятиях я нахожу покой и уверенность в завтрашнем дне. Мы стоим так, обнявшись, и молчим, но слова сейчас и не нужны.
Все и так понятно.
Мое сердце переполняется любовью и благодарностью. Кажется, я ждала этого момента целую вечность, и вот он настал.
В кухне царит атмосфера умиротворения и счастья. Помощницы тихо переглядываются, радуясь за нас.
Деликатно кашлянув, Марта предлагает:
— Еще кофе, милорд?
Но лорд Эверли лишь улыбается и качает головой:
— Сейчас нам нужно побыть вдвоем.
Мы покидаем кухню, держась за руки, и направляемся в сад. Мир вокруг кажется ярче и прекраснее, чем когда-либо прежде…
Глава 63. Семейная ссора
Ричард Эверли
Никогда бы не подумал, что запеканкой можно признаться в любви. Но именно это произошло.
Когда я отломил первый кусочек золотистой корочки, меня будто ударило молнией. Это было не просто тесто, слегорины и реймский лютик, нет!
В каждом ингредиенте чувствовалась забота, тепло рук Анны, ее нежность, вложенная в это простое, казалось бы, блюдо. Воздух вокруг наполнился ароматом домашнего уюта, счастливого детства и чего-то еще, неуловимо важного, что я так долго искал.
Вкус был божественным. Сладковатый, с легкой кислинкой, он раскрывался постепенно, играя на языке.
С каждым кусочком приходило осознание: Анна не просто приготовила еду, она подарила мне часть своей души.
В этот момент все слова, которые я так долго подбирал, чтобы выразить свои чувства, показались пустыми и банальными. Запеканка говорила куда как лучше и ярче.
— Что с тобой? — удивленно спросила Грэйси, наблюдая за мной.
Но я даже не смог найти слов для ответа.
Просто выбежал из-за стола и спустился в кухню.
К Анне.
Она стояла у плиты, смущенно улыбаясь.
В ее глазах я увидел отражение своих собственных чувств — надежду, трепет и какую-то робкую веру в чудо. Она ждала, не смея приблизиться, словно боялась разрушить ту хрупкую атмосферу, что возникла между нами.
Все мои сомнения и опасения исчезли, как утренний туман. Я понял, что люблю ее всем сердцем.
Не говоря ни слова, я подошел к Анне и обнял ее. Крепко, нежно, как самое дорогое сокровище. Она ответила на объятие, прижавшись ко мне всем телом. В этот момент время остановилось. Мир вокруг перестал существовать. Остались только мы двое, и пикширская запеканка, ставшая символом нашей любви.
В ее объятиях я почувствовал себя дома.