Глен Кук – Возвращение Черного Отряда. Суровые времена. Тьма (страница 24)

Пленник снова зашелся в крике.

– Нам и раньше попадались душилы, – проворчала Радиша. – Никто ничего не сказал.

– Не важно, – отвечал Костоправ. – Я точно знаю, где Сингх. Вернее, где он остановится, когда утомится бегать. И пока ему невдомек, что я это знаю, он всякий раз будет оказываться там, где нужно мне.

У дядюшки Доя дрогнула бровь. Наверное, для него это высшая степень волнения.

Радиша злобно уставилась на Костоправа. Внушила себе, что во всем дворце только ее мозги на что-то годны, а мы, Черный Отряд, всего лишь наемные мускулы. Казалось, я явственно слышу скрипы и стоны мыслей в ее голове. Откуда бы Костоправу знать такие вещи?

– И где же он?

– Сейчас рвется из жил, спеша соединиться с Могабой. Остановить его мы не можем – любые вести, посланные ему вдогонку, опоздают. Поэтому о нем стоит забыть.

Я было решил словно невзначай напомнить о воронах – Костоправ с ними разговаривает, а летают они быстрее, чем бегают обманники. Но вовремя вспомнил, что привели меня сюда не для умных советов.

– Забыть? – Похоже, Радиша была изумлена.

– Ненадолго. Пока не выясним, что его люди должны тут сделать.

Одноглазый вновь взялся за работу. Я покосился да дядюшку Доя, удивляясь его выдержке, – он все еще сохранял безучастное выражение лица и никак не вмешивался в происходящее. Заметив мой взгляд, дядюшка спросил на нюень бао:

– Могу ли я допросить этого человека?

– Зачем?

– Чтобы испытать его веру.

– Ты не настолько хорошо говоришь по-таглиосски.

– Ты будешь переводить.

Просто ради смеху, а может, для того, чтобы слегка подначить дядюшку, Костоправ сказал:

– Я не возражаю, Мурген. Хуже не будет.

Эти слова выдали его хорошее знакомство с языком нюень бао. И сколь же много, должно быть, они сказали дядюшке Дою, помнившему, как Старик угадал происхождение Бледного Жезла.

Что за черт? Я был совершенно сбит с толку. Неужели становлюсь параноиком? Может, из последнего припадка я вернулся не в тот мир?

На том самом, памятном мне превосходном таглиосском дядюшка Дой принялся обстреливать обманника краткими дружелюбными вопросами – на такие большинство людей отвечают не задумываясь. Мы успели узнать, что этот человек имел семью, но его жена умерла при родах. Затем он понял, что им манипулируют, и принялся следить за языком.

Дядюшка продолжал болтать, притопывая, словно развеселившийся тролль. Он вытянул из пленника много сведений о его прошлом, однако ни разу не затронул столь важную тему, как возобновление интереса душил к Таглиосу. Костоправ, как я заметил, наблюдал за дядюшкой Доем куда внимательнее, чем за пленным. Ну да, наш Капитан живет в глазу урагана паранойи.

Склонившись ко мне, он еле слышно шепнул:

– Когда другие уйдут, останься.

И не объяснил для чего. Отошел что-то сказать Одноглазому на языке, даже мне непонятном.

Капитан выучил самое меньшее двадцать языков. Оно и понятно – столько времени прослужил в Отряде. Одноглазый, наверное, знает еще больше, однако в собеседники ему не годится никто, кроме Гоблина. Кивнув, Одноглазый вернулся к работе.

Вскоре наш низкорослый колдун снова прервался, чтобы выпроводить Радишу с дядюшкой Доем за дверь. Проделал он это с такой несвойственной ему деликатностью, что не вызвал никакого протеста. Дядюшка Дой был не более чем гость, а Радишу повсюду ждали неотложные дела, посему Одноглазый без труда внушил им, что мысль об уходе – их собственная. Во всяком случае, он своего добился.

Облегчило ему задачу и то, что Костоправу тоже якобы понадобилось срочно отлучиться. Однако не прошло и пяти минут, как Капитан вернулся.

– Пожалуй, я уже все повидал, – сказал ему я. – Чудес на свете не осталось. А значит, пора мне на покой. Давно мечтаю обзавестись фермой, репу сажать.

И это было жестом лишь наполовину. Стоит Отряду задержаться на одном месте, все наши начинают строить подобные планы. Такова, видимо, природа человеческая.

Репу в Таглиосе не выращивали, однако я видел ничейные участки земли, вполне пригодные для репы, пастернака и сахарной свеклы. Масло с Крутым неподалеку, значит с семенами заминки не будет. Может, они и картошки подбросят…

Костоправ ухмыльнулся:

– Одноглазый! Похоже, этот прохвост ничего полезного не скажет.

– А знаешь, начальник, почему «похоже»? Он время тянет. Что-то знает и старается продержаться еще хоть чуть-чуть. Когда я делаю ему больно, у него возникает такая мысль. Он думает, что вытерпит еще разок, один-единственный. А потом еще разок…

– Пусть его жажда помучает.

Капитан придвинул стул вместе с обманником к стене и накрыл рваной холстиной, словно ветхую мебель.

– Слушай, Мурген, время поджимает. Мы вот-вот начнем, и ты мне нужен в первых рядах – хоть здоровый, хоть больной.

– Не очень-то обнадеживающе звучит…

Однако Капитан не был расположен шутить:

– Мы узнали кое-что интересное о Копченом. – Тут он ни с того ни с сего перешел на диалект Самоцветных городов, не известный в этих землях никому, кроме наших, разве что Могаба тайком пробрался во дворец. – Что бы ни означали твои припадки, они нас здорово затормозили, и теперь нужно пошевеливаться. Пора рискнуть. И ты, старый пес, должен выучиться нескольким новым фокусам.

– Пугаешь?

– Нет. Это важно. Слушай внимательно. Мне уже не до возни с Копченым, и Одноглазому тоже – он по уши занят в арсенале. А больше я в таких делах никому не верю. Кроме тебя.

– Не понимаю. Помедленнее нельзя ли?

– Слушай. Слушай и на ус мотай, а язык держи за зубами. Времени у нас мало. Радиша может в любой момент спохватиться, и тогда она вернется, чтобы пытать пленника. Она это дело любит. – Капитан обратился к Одноглазому: – Напомни мне: надо выяснить, нельзя ли перевести сюда Корди Мэзера. При нем она не станет путаться под ногами.

– Он вскоре вернется в город. Если еще не вернулся.

– И это начальник моей разведки, – посетовал Костоправ, указывая на Одноглазого и укоризненно качая головой. – На один глаз слеп, а другим не видит.

Я взглянул на укрытого ветошью врага. Тот уже похрапывал. Хороший солдат никогда не упустит возможности отдохнуть.

34

Прошло несколько часов. Костоправ ушел, затем вернулся. И хлопнул меня по спине:

– Видишь, Мурген, как просто? Ты когда-нибудь видел такой эффектный фокус – и такой простой?

– Ни разу в жизни, – согласился я. – Как с бревна упасть. Или провалиться в бездонную яму, в чем я уже поднаторел, пусть и не по своей воле. – Хотя на словах все куда проще, чем на деле. Я заранее знал, что и это дело не составит исключения. – Теперь я, по крайней мере, понимаю, почему ты стал таким чертовски загадочным, как узнал эти совершенно невероятные вещи.

Костоправ рассмеялся. Поделившись своим поразительным открытием, он пришел в отличное настроение.

– Давай, попробуй теперь сам.

Я вперил в Старика взгляд, который он предпочел расценить как недоуменно-вопросительный. Да ничего особенного. Все равно что с бревна упасть. Может, и так. Только вот из Одноглазого наставник аховый.

– Делай, как Одноглазый показывал. Реши, что ты хочешь увидеть. Скажи Копченому. И будь предельно аккуратен. Здесь нужна точность. Точность – это все. Двусмысленность смертельно опасна.

– Так об этом, Капитан, я во всех сказках про магию слышал. Допустил двусмысленность – и ты по уши в дерьме.

– То-то и оно. – Кажется, я коснулся душевной раны. Он вдруг о чем-то задумался. – Приступай.

Но мне не хотелось.

– Слишком уж похоже на мои полеты через бесконечную кроличью нору в Дежагор. Может быть, все это Копченый как-то со мной проделывает?

Костоправ покачал головой:

– Никоим образом. Это совершенно разные вещи. Давай. Я приказываю. Только время попусту тратишь. Поищи там что-нибудь – тебя всегда интересовали сведения для Анналов. Мы будем рядом, в случае чего прикроем тебя.

– Может, поискать Масло с Крутым?

– Я знаю, где они. Только что миновали Первый Порог, будут здесь через несколько дней. Попробуй что-нибудь другое.

Масло с Крутым три года назад отправились на север с таглиосским посольством и письмами Госпожи, адресованными тем, кого ей пришлось там оставить. Задача наших братьев – разузнать все, что можно, о Хозяине Теней по имени Длиннотень. Покойная Грозотень оказалась Зовущей Бурю, изгнанницей из бывшей империи Госпожи – она и там числилась в погибших. А еще два могучих и злобных волшебника, вставшие на нашем пути, оказались давно умершими Ревуном и Душелов, безумной сестрицей Госпожи. Появлялся и Меняющий Облик, но с ним мы управились.

То, что Маслу с Крутым удалось уцелеть в столь невероятном путешествии, кажется мне великим чудом. Но их, похоже, сами боги хранят.