Глен Кук – Лета и тысячи печалей (страница 2)

Какого черта?

Я обнаружил, что угодил в чьи-то объятия, и на ощупь это была женщина. И это точно НЕ Душечка, потому что Душечка никак не могла быть такой же высокой и пышногрудой, да и никогда бы не попала в подобную ситуацию со мной.

При этом Душечка была единственной женщиной в передовом дозоре.

Моя спутница пошевелилась и ещё больше прижалась ко мне. Она сонно по-девичьи поворчала и просунула руку туда, куда уже целую вечность не отваживалась лезть ни одна рука, кроме моей.

Может я сплю? Вероятно. Вот, блин! Мои сны становятся по-настоящему реалистичными.

Сон продолжился.

Моя спутница оказалась сильнее меня. Она перевернула меня на спину и забралась на борт.

Но затем, что бы это ни было, пробыла она там всего мгновение. Дьявол, суккуб, амазонка этих лесов, или мои мечты, ставшие реальностью — женщина испарилась.

Знаете, всё равно она была не в моем вкусе. Мой типаж — Госпожа из Башни… И вместо того, чтобы хорошенько подумать и испугаться, я лёг и попытался припомнить, как выглядела Госпожа из моих воспоминаний, давным-давно в Башне, когда я был её пленником.

Но не посмел впустить её образ в свой разум.

Тут я заметил в кустах светящуюся точку всего в нескольких метрах от себя. Светлячок, решил я сначала. Но с надеждой. А, вдруг, нет. Сейчас не сезон для светлячков.

Вдруг, Она наблюдает?

И на меня вот-вот обрушится свежая порция дерьма.

Наутро я уже не был уверен, что всё происшедшее, включая светлячка, мне не приснилось.

Все разговоры были только о привидениях. У всех этой ночью были жуткие кошмары, но никто не жаловался на похотливых, ползающих по ним симпатяшек призраков.

Остальная часть Отряда в этот день нас ещё не догнала. Мы, то есть разведка-первопроходцы, готовились к их прибытию, собирая дрова и охотясь. Маслу с Ведьмаком посчастливилось добыть оленя.

Я большую часть времени наблюдал за небом.

Если тот светлячок был шпион Госпожи, и она указала своему Взятому, где нас искать…

Постоянно бояться ужасно напрягает.

Будучи тут, в теории, старшим по званию, я мог немного полодырничать, что я и сделал, обходя поляну по краю, время от времени забредая в лес. Я не нашёл ничего примечательного: родник, который позже пригодится, обломок кем-то отёсанного, чуть ржавого камня, повалившийся на землю тысячу, а то и две, лет тому назад.

— Нашёл что-нибудь? — спросил Ильмо.

Я доложил, что весна в расцвете.

— А. Все ещё киснешь. Лучше средство от хандры — потрахаться.

Я подпрыгнул, наверное, на полметра, тут же вспомнив прошлую ночь.

— Эй! Не волнуйся так. Лично я не готов.

— Постоянно такое слышу лет с двенадцати.

— Сестры быстро бегали, да?

— Ещё они были старше и настоящими мерзавками.

Я был не в настроении. Мне не хотелось играть по правилам. Мне не хотелось делать ничего, только жалеть себя.

Бродя, я нашёл то, что, на мой взгляд, было идеальным местом для ночлега. Здесь имелся толстый слой опавшей листвы вместо матраса, почти без палок и камней под боком.

Вот только я допустил при выборе одну тактическую ошибку.

Крыша листвы над головой была слишком тонкой. Меня могли заметить вампиры.

Несмотря на привидения, все остальные остались на ночь на поляне. По-видимому, трава была удобной подстилкой.

Странно. Сперва поляна показалась мне жуткой, но теперь все остальные к ней привыкли.

И да — эта кто-она-там-такая снова нашла меня вскоре после восхода луны. Я ещё не успел до конца уснуть. Внезапно я оказался не один, и на этот раз поспать мне не удалось.

— Скверная ночь, Каркун? Снились кошмары? — за завтраком спросил Ильмо.

— А?

— Херово, говорю, выглядишь.

— Почти не спал.

Душечка очень внимательно на меня посмотрела

— Ну, что?

— Сам знаешь, что.

Наверное, я покраснел. Я — Каркун. Человек, который никогда и ничто не смущается.

— Ну-ка, ну-ка… — поспешил разузнать Ильмо.

Молчуну тоже было любопытно.

— Тому, кто выжил в Башне, следовало бы дуть на воду, но ты сдался первым, — сказала Душечка знаками.

Оба моих товарища в недоумении пристально смотрели на меня.

Вместо того чтобы спросить Душечку, откуда она узнала о моей бурной ночи, я неуклюже ответил:

— Станешь старше, поймёшь.

За что получил по заслугам:

— Тогда пора бы научиться думать не только нижней головой.

Может Душечка глухонемая, но она не идиотка. Ей хорошо известно, что происходит между мужчинами и женщинами, и она в курсе, что подобное может разрушить в иных смыслах образцовую жизнь.

Уверен, она переживала и свои искушения.

И до сих пор жива и повзрослела.

— У меня такое чувство, что нашего Каркуна можно кое с чем поздравить. Браво, брат! — отметил Ильмо. — А наша всеобщая любимица ему завидует. Не так ли? Ну и ладненько. Кстати, Каркун, колись. Где ты тут отыскал на всё согласную бабу?

Он не дал мне возможности вставить хоть слово.

— Раз ты покрываешься крапивницей, даже от мысли о том, чтобы играть за другую команду, при этом единственная женщина здесь — эта неряшливая, лохматая, плоскогрудая простушка, которой не терпится тебя отругать. Так, какого черта? Колись, Каркун!

Всё это Ильмо выпалил скороговоркой, едва не разрываясь от хохота.

Душечка прочитала Ильмо по губам и показала знаками:

— Выкладывай, Каркун.

Я набрался мужества и всё рассказал.

— Ты всю ночь трахал привидение? — заржал Ильмо.

— Приведение? А вот и нет. Она была довольно материальной на ощупь. Может, какая-то свихнувшаяся отшельница.

Но даже я, так отчаянно нуждавшийся в ласке, себе не верил.

— Это нечто большее, чем приведение, — откликнулась Душечка. — Может, это лесной дух? Или младшая из богинь. Либо дух-хранитель разрушенного города под поляной.