Глен Кук – Хроники Империи Ужаса. Нашествие Тьмы (страница 5)
– И это все, что ты можешь сказать, после того как заставил нас столь долго ждать? – настаивала Непанта. – «Дайте мне поесть», и все?
– Мы слишком долго терпели твои капризы, Непанта, – с едва сдерживаемым гневом ответил Турран. – То, что ты устроила с Ветром-Оборотнем, больше не повторится. Я уже раз тебя предупреждал… ты получишь то, чего заслуживаешь.
– И что вы можете мне сделать? – бросила она, словно не слыша угрозы в его голосе. – Заточить в Глубокие темницы, чтобы я не помешала вашим идиотским заговорам?
Она замолчала, увидев, что все одновременно кивнули, и услышав потрясшие ее слова Люксоса, который до этого часто ее защищал.
– Если это единственный выход – я сам брошу тебя в темницу, – сказал он.
– И выкину ключ, – добавил Вальтер, единственный брат, с которым она была по-настоящему близка.
Она ошеломленно уставилась на них. Безумие Туррана словно передалось остальным. Зная, что пустых угроз от них ждать не стоит, она замолчала, решив не говорить больше ни слова.
– Вальтер, что тут было без меня? – спросил Турран брата, в обязанности которого входила разведка.
– В наших руках башня, символ власти. Пока что народ, похоже, доволен. Тень Ильказара уже не беспокоит их так, как еще пару поколений назад.
Турран задумался.
– Непанта, мы можем тебе доверять и оставить тут одну? – наконец спросил он.
Она едва заметно кивнула, предпочитая не рисковать. В любом случае люди Вальтера не спустят с нее глаз. Что она могла сделать, чтобы разрушить их игру?
– Хорошо. Пора возвращаться домой, нужно обучать войско. Утром мы уезжаем, вернемся в надлежащее время, чтобы успеть к началу весенней кампании. А ты веди себя осторожнее. Если возникнет желание устроить какое-нибудь вредительство – вспомни о Глубоких темницах. Представь, каково было бы тебе просидеть там до тех пор, пока все не закончится. Еще немного – и моему терпению придет конец.
Непанта задрожала от ужаса. Отвратительные Глубокие темницы, полные вонючей слизи, находились глубоко под Вороньим Граем. Их якобы посещали духи, и они опустели столь давно, что никто из ныне живущих так и не познакомился с ними во всей полноте.
– Вальтер?
– Да?
– Подготовь все, что нужно для насылания бури. По дороге я ненадолго задержался в посольстве Двара, и мне не нравится их позиция. Они не собираются признавать наш суверенитет. Пожалуй, стоит их примерно наказать, заранее продемонстрировать нашу мощь.
Щеки Непанты порозовели от волнения – наконец-то должно было произойти нечто интересное. Она радовалась каждый раз, когда ей предоставлялась возможность управлять Ветром-Оборотнем.
Высокие горные цепи населяли воздушные стихии, силы, бушевавшие во время бурь над Крачнодьянами и часто этими бурями управлявшие. Жители низин, считавшие их призраками и демонами, назвали их Дикой Охотой, представляя в виде злых духов, охотившихся за душами, чтобы утащить в собственную преисподнюю. Короли Бурь были не настолько глупы. В течение поколений после изгнания, последовавшего за упадком империи, семья научилась управлять стихиями и, соответственно, погодой, которую они вызывали, – в особенности яростным вихрем, Ветром-Оборотнем.
Пока жители Итаскии, Дунно-Скуттари и Хеллин-Даймиеля наслаждались приятным зимним вечером, Двар, вассал Ива-Сколовды, стонал под напором неистовствовавшей бури. Буря бушевала всю ночь, а когда закончилась, Двар был покрыт пятиметровым слоем снега. Пока разъяренные жители откапывали город из-под завалов, Короли Бурь уже направлялись на запад, в сторону Вороньего Грая.
3
Осень – весна 995–996 гг. от О. И. И
Из уст глупца
Человек по имени Сальтимбанко, больше известный как Насмешник, сидел на клочке болотистой земли перед Драконьими воротами в Прост-Каменце. Со всех сторон его окружали грязные оборванные ребятишки, которые хихикали, глядя на него, и требовали разных штучек. Тучный псевдофилософ и фальшивый чародей тщетно пытался их отогнать и перекричать вопли, одновременно стирая со смуглого лица струйки пота.
– Эй, достопочтенный господин! – крикнул он проходившему мимо путнику. – Дай-ка я тебе погадаю! Не покидай прекрасный Прост-Каменец, пока не услышишь, что уготовала тебе судьба. Сей недостойный толстяк – знаменитый великий черный маг, который предскажет твое потаенное будущее. Всего одна крона, господин, и могущественная завеса скроет твою персону. Одна крона – и твоей драгоценной сущности не будут угрожать никакие злые чары.
Сплюнув в сторону толстяка, путник двинулся дальше, покинув Прост-Каменец через Драконьи ворота. Его ярко разукрашенная повозка покачивалась под грузом дымящихся пахучих жаровень с благовониями. Миновав изваяния крылатых львов и отвратительных химер, он проехал между двумя громадными драконами из зеленого камня – Огненнооким и Пламенноязыким.
Сальтимбанко на чем свет стоит ругал путника, бормоча сквозь зубы и скорчив похожую на череп гримасу. Дети вопили от радости, не обращая внимания на его сквернословие и сзывая друзей. Толстяк продолжал ругаться, осыпая проклятиями уже самого себя, чтобы привлечь побольше шумной ребятни. Взгляд его больших карих глаз был столь же зловещим, как и взгляд Огненноокого у ворот.
Он начал читать долгое заклинание, вызывающее гром, молнию и огонь, которые должны были обрушиться с неба на головы не по годам развитых оборванцев. Но ничего не произошло. Магия его была фальшивой, хоть и впечатляющей, – и ребятишки это знали.
– Тьфу! – фыркнул Сальтимбанко, сжав толстые губы на круглом, как дыня, коричневом лице. – Тьфу! – пробормотал он себе под нос. – Всемогущий, великодушный, богатый Прост-Каменец, бесценный карбункул моей матери! Уже три холодных несчастных дождливых дня сижу я перед знаменитыми Драконьими воротами и не заработал ни шекеля! Никто не бросил даже ржавого медяка этой скромной, всегда готовой помочь душе! Что за странный город! Ничего тут не заработаешь, разве что плевки и дерьмо пересчитать на таланты и шекели. Что ж, мой обрюзгший сердечный друг, пришло время отправиться в путь, чтобы поискать пастбища позеленее по другую сторону горизонта. А может – какой-нибудь более суеверный мир, где люди верят в богов и духов и склонны доверять способностям всемогущих некромантов. Я лично отправляюсь в сказочное королевство Ива-Сколовда. Горе мне! – тут же воскликнул обманщик-чародей, и живот его затрясся, когда он отвечал сам себе: – Так далеко! Эта гора мяса попросту не в состоянии дойти столь далеко. Упитанный философ умрет от истощения, прежде чем преодолеет двадцать тяжких миль!
Видя необходимость убедить ленивую натуру, его более безрассудная половина выдвинула самый сильный и наименее правдоподобный аргумент:
– К тому же, толстяк, какое ужасающее будущее сулит независимому, мятежному мужу жена-ведьма, когда он вернется в неблагодарный Прост-Каменец? Кровавое убийство посреди загаженных улочек!
Он замолк и ненадолго задумался, глядя исподлобья на наблюдавших за ним детей. Те молчали, ожидая продолжения, готовые на все, что угодно.
– Более того, – сказал он сам себе, – о человек с нежными ногами, это вовсе не означает, что ты должен лично преодолеть многие мили на долгом пути в Ива-Сколовду. Разве мы не можем, обладая столь разнообразными талантами и поддержкой этой преданной юной шайки, похитить достойное транспортное средство?
Лицо его прояснилось при мысли о краже.
– Хей! Эта гора жира способна на все, когда оказывается перед оскаленной пастью необходимости! Жена? Хей! Что за ужасная мысль!
Немного помолчав, он поднял взгляд, выбрал полдюжины ребятишек и жестом подозвал их к себе.
Болтавшиеся у Драконьих ворот бездельники, всегда готовые ограбить неосторожного путника, стали на следующее утро свидетелями необычного зрелища. Смуглый толстяк в изящной гоночной колеснице, украшенной гербом могущественного благородного семейства, поспешно покидал город. За колесницей бежала стайка смеющихся оборванных детей. За ними, отчаянно преследуя колесницу, спешили двенадцать пикинеров из городской стражи, у которых путались под ногами ребятишки, а дальше – банда профессиональных охотников на воров, рассчитывавших на немалое вознаграждение от владельца колесницы. В самом конце, слишком далеко, чтобы надеяться на возможность принять участие в убийстве, тащилась стареющая красотка, ревевшая, словно гарпия, у которой только что отобрали добычу. Насмешник едва сдерживал крокодильи слезы, думая о цене, которую та затребовала за исполнение роли мифической жены.
Вся кавалькада с грохотом промчалась через ворота и направилась на север. Толстяк смеялся, словно безумец.
Недовольные преследователи возвращались, упустив вора. А вдали смеющийся толстый негодяй ехал в новой колеснице по дороге, что вела в Ива-Сколовду.
Когда стало ясно, что ему больше ничто не угрожает, Сальтимбанко повел себя уже не столь решительно. Каждый придорожный источник давал ему повод ненадолго задержаться. Первый же встреченный постоялый двор имел счастье давать кров его болтливой персоне почти неделю – пока хозяин не заподозрил, что его каким-то дьявольским образом обманывают, и не вышвырнул толстяка на улицу. На самом деле тому не слишком хотелось ехать в Ива-Сколовду, хотя он сам этого не осознавал.
Чуть позже Сальтимбанко остановился и побеседовал с владельцем процветающего хозяйства. Хозяин полагал, что имеет дело с умственно отсталым, но, если речь идет о продаже лошадей, это ему только на руку. Он купил у Сальтимбанко лошадей и колесницу за три слитка серебра, к которым добавил худого, комичного ослика. Животное сгибалось под огромным весом нового владельца, но не обращало на это никакого внимания, продолжая путь на север в роли бесстрастного свидетеля мошенничеств своего хозяина.