Глеб Васильев – Эпизоды Фантастического Характера: том первый (страница 5)
Сказка №6: Дело
«Делом займись» – вот что мне говорили родители в редкие моменты, свободные от вопроса «когда ты уже делом займешься?». Я же, не чуя подвоха, писал стихи и любил тебя. Честно говоря, я искренне считал, что тебя делает именно моя любовь, а меня делают стихи, но ближние почему-то эти дела делами не признавали. Со свойственной мне прямотой я пытался выяснить у родных, что же такое есть дело. Однако тут я столкнулся с удручающим фактом – родители оказались не способны распластать меня по терминологии, а, стало быть, задать нужный вектор деловому продвижению. С их точки зрения стать бригадиром на стройке, или, быть может, стоматологом, – вполне себе дело. Но объяснить, почему на дело ходят все больше преступники, а не строители и врачи, они не то чтобы не смогли – даже не попытались. Сказали только, что переходить границы закона – не дело. Стало быть, с делами мне предстояло разбираться самостоятельно.
В первую очередь я решил обратиться к истории делаваров. Племя, название которого явственно свидетельствует о деловитости его членов, давало пусть ассоциативную, но надежду на достижение понимания сути. Оказалось, что главным занятием делаваров было вооруженное сопротивление европейцам, оптовыми партиями прибывающим на территорию тогда уже американских, но далеко еще не соединенных и по большому счету пока что не штатов. Проще говоря, в XVII веке три индейских племени (манси, унами и уналачтиго) объединились под вывеской «делавары» с целью сварить в своем котле не столько дело, сколько максимально возможное количество бледнолицых братьев по разуму. На вопрос, является ли военная карьера делом, папа и мама, не сговариваясь, ответили утвердительно, но упомянув исключение. То есть, по их словам, профессия воина почетна и уважаема в этом мире, но не в это время. В сороковые – отлично, в пятидесятые – супер, в шестидесятые – нормально, а сегодня – ножницы инфляции стригут вершки, то есть, головы вместе с фуражками. Собственно, делопроизводства это тоже касается, так как переходить границы, в том числе – границу закона, гораздо проще тому, кто находится на этой границе по долгу службы и, в общем-то, стережет ее замок.
Из кажущегося терминологического тупика меня вывел плакат социальной рекламы. «Не будь пешкой в руках наркоторговцев!» – требовал плакат, очевидно, желая всем добра и приятного времени суток по обе стороны полярного круга. «Стань дилером!» – невольно в мыслях продолжил я плакатное требование. И тут же понял – вот оно! Дело – уж не англоязычный ли deal сделал этого ребеночка, которым родные портят мой мозг и существование в целом? Англо-русский словарь подтвердил мои догадки – deal: доля, сделка и, наконец, иметь дело! Стало быть, единственно верный способ стать дельцом – это податься в дилеры. Теперь понятно, почему так трудно постичь смысл дела – не наше это, не российское. Ведь у глагола «делать» в русском языке есть куча синонимов – создавать, творить, совершать, выполнять, и корень каждого из них ясен, как глаза ездовой собаки в морозное утро.
Отложив собственное становление дилером, я озаботился другим вопросом – кто же навязал нам всем это чуждое и непонятное дело? Не сочувствуя мнениям о всемирном заговоре, тем не менее, я почувствовал над собой незримую руку кукловода, которая, обрети она плоть, затмила бы все небо от Лондона до Токио. Дела подождут, а мне нужно разобраться. Разбираться – вот мое слово, понятное и достойное применения.
Потратив остатки наличности на то, чтобы побыть «пешкой в руках», я призвал демона Дела. Я слышал, что всякая нечисть при материализации стремится заполнить собой максимум горизонтов, поэтому, чтобы демон не оказался слишком большим, призвал его, сидя на стульчаке в крохотном совмещенном санузле своей квартиры.
– Дело, то есть Deal, выходи, разговор есть, – сказал я тоном, как мне хотелось думать, не терпящим возражений и игнорирования. Чудовище, не скупясь на спецэффекты, проступило сквозь стены и устроилось в ванной. Правда, размеры оно все равно преувеличило – зеленая пушистая голова уперлась в потолок, и Делу пришлось пристроить ее на собственном волнистом плече. Воздух наполнился душным пряным запахом.
– Чего тебе? – спросило Дело.
– Я знаю твое имя, а значит, имею над тобой власть, Deal, – как можно спокойнее сказал я, чувствуя, что в качестве сидения унитаз выбрал не зря – монстр оказался страшным до усрачки. «Чем же он воняет?» – подумал я.
– Вот как… ну да, ну да… – Дело надолго задумалось, прежде чем продолжить: – И чего же ты от меня хочешь?
– Все просто – вали отсюда, – бросил я. – От тебя воняет.
– Хм, странный ты, – Дело попыталось пожать плечами, но ему помешала близость стен. – Стоит ли призывать кого-то, чтобы тут же прогнать? Впрочем, если хочешь…
– Нет, дружище, – перебил его я. – Я хочу изгнать тебя не только из этого сортира. Убирайся из моей страны, а еще лучше – с этой планеты! Нечего людям головы засирать!
– Может, чего попроще? Денег там, наркотиков, баб? – спросил демон.
– Да пошел ты! Из-за тебя у меня вся жизнь через жопу – ни любви, ни искусства – дела сплошные, – я щелкнул пальцами. – Выполняй, уебище.
– Может, подумаешь еще? Я ведь много чего могу… – Дело скорбно шмыгнул носом.
– Нечего тут думать. Я хочу, чтобы ты сгинул, и ты должен мне повиноваться. Я знаю твое имя – не забыл?
– Да как мне сгинуть-то? Как существо может своей волей перестать существовать? Ну, да я ж не только о себе думаю, – вздохнул демон. – Многим без меня плохо будет.
– Заканчивай. Я не в настроении, Deal, – вот-вот с работы должна была прийти мама, и я не хотел, чтобы она меня застала в туалете, ведущим беседы с гигантской ароматной зеленой галлюцинацией.
– Вот попросил бы ты чего другого – исполнил бы, а так… – вид демона иллюстрировал словосочетание «дело дрянь».
– То есть, тебе плевать на то, что я знаю твое имя?
– Уффф, – чудовище устало закатило глаза. – Ничего-то ты не знаешь.
– То есть, ты не Deal? – вот тут я действительно испугался. Между подвластным и самовольным демоном есть существенная разница.
– Нет, Deal – не мое имя. Я выдумал его и называюсь им, чтобы скрыть настоящее, – ответил монстр.
– А какое имя настоящее? – ляпнул я, не особо хорошо соображая – аромат чудовища плохо сказывался на моих умственных способностях.
– Так я и сказал, – невесело усмехнулся демон. – Счастливо оставаться.
– Укроп! – когда псевдоДело начал исчезать и его запах немного рассеялся, меня осенило. Конечно же, это был запах укропа! Просто никогда прежде мне не случалось нюхать его в таком количестве.
– Что ты сказал?! – демон снова материализовался в полный рост.
– Dial! – торжествующе воскликнул я.
– Извини, послышалось, – успокоился демон.
– То есть, Dill! – последнее слово, острое, как сюрикен текстовой сноски, заточенной мастером словарного ниндзютсу, я метнул точно в цель, пусть со второй попытки, но вспомнив, как «укроп» будет по-английски.
– Черт, – ругнулся монстр. – Да, ты прав, я Dill.
– Теперь тебе придется исчезнуть! – ликовал я.
– Похоже на то, – вздохнул демон.
– Только прежде, чем сдуешься, поясни – в чем прикол этого каламбура Deal-Dill.
– А тебе понравилось бы, зови тебя лопухом или недотепой? Так эти уроды используют мое имя в этом унизительном смысле! – ответило чудовище. – Вот и пришлось придумывать что-то созвучное.
– Значит, на самом деле никаких дел не существует, а есть только укроп, которому не нравится, что в английском языке укропом называют не только траву, но еще и лохов? – я поразился детсадовской мотивации демона.
– Ну, ты, конечно, упрощаешь, но примерно, в общих чертах…
– А меня Сашей зовут. В детстве дразнили Сашка-какашка, типа poo или shit. Так мне что, надо было обозваться, я не знаю, Здрждлом и внушить всем, что они должны заниматься здрждлонизмом, чтобы у них из-за здрждлонизма времени не оставалось на остроумные рифмы?! – гневно воскликнул я.
– Э… ты не растительный демон, – выкрутился Укроп.
– Ладно, вали из моей ванной и делай что хочешь, лузер штопаный, – отмахнулся я.
– То есть, мне можно не того… не самоликвидироваться? – робко спросил Укроп.
– С глаз моих исчезни, ничтожество, – пояснил я. Эту просьбу демон выполнил поспешно.
Пусть каждый решает сам для себя, но я как не считал себя говном из-за глупых дразнилок, ровно также не собираюсь тратить жизнь на занятия какой-то выдумкой закомплексованной травы-переростка. Уж лучше я буду писать стихи и любить тебя.