Глеб Царьков – Эпизоды колдовской жизни. Рождение силы (страница 8)
- Нет. Не любовная, - я слегка поджал губы.
Глава 5
- О, а вот мы собственно и приехали, - сказал я, указав пальцем на арку, ведущую в мой двор. - Спасибо, что подвёз.
- Да, ладно, если надо будет подвезти с ветерком, то ты всегда можешь позвонить, - он дал мне карточку с номером.
- Тебе следует быть осторожнее на поворотах, ибо ещё одну такую погоню я не выдержу, да и телепортация не всегда может сработать.
- Я обязательно учту это, когда увижу следующую патрульную машину.
- Ладно, мне пора, иначе мама будет искать меня с фонарями, если уже не ищет.
- И мне, иначе будет очень плохо, хотя мне и так уже будет плохо, - ответил он и тронулся с места.
Раз свет уже включили, и мой район снова стал самым светлым в городе, значит, связь тут тоже уже работает. Центр Магийска куда более оживлённый, чем окраина: пешеходы, звуки машин, сигнализаций, активное движение на дорогах. Не думал, что буду так рад вновь услышать эти звуки.
Магийск практически полностью был разрушен во время Второй мировой и где-то в пятидесятые годы прошлого века его стали отстраивать почти заново. От довоенных зданий остался мой дом и ещё несколько в городе. В центре почти не было высоток, лишь одно здание, построенное в восьмидесятые на шестнадцать этажей недалеко от кинотеатра “Звезда”, что в двухстах метрах от моего дома.
Улица Первомайская это центральная и одна из самых длинных улиц в городе во многом представляла собой скопление четырёх и пятиэтажных хрущёвок и сталинок. Пешеходная зона была полностью вымощена плиткой. Также недалеко от моего дома располагалась поликлиника, универмаг и большое количество магазинов, как продовольственных, так и продуктовых, дом культуры, дом спорта и несколько школ и детских садов.
Мы с мамой и отцом (когда он не был в разъездах) жили в просторной двухкомнатной квартире в центре Магийска, которую отдала нам бабушка со стороны мамы. А сама переехала в более скромную однушку на окраине. Дом дореволюционной постройки в прошлом году внесли в список исторических ценностей из-за чего квартплата сильно подросла. “Историческая ценность” порой, казалось, проседала, периодически текли потолки, да и косметический ремонт в подъезде также бы не помешал. Он состоял из двух подъездов в целом был нетипичен по своей конструкции. Первый подъезд был трёхэтажным, а наш двух. Некогда их между собой соединяла веранда, однако после капитального ремонта там сделали склад продуктов для гастронома, который находился на первом этаже. А второй этаж мы делили только с одними соседями, которые жили в противоположном крыле.
Во дворе часто стояло много машин, что законодательно было запрещено, так как стоянки не было, но сделать с этим ничего не могли, посему запашок автомобильных выхлопов и звуки мотора нередко будили нас по утрам.
Я влетел в подъезд. Свет не горел, но меня это не остановило. Я поднялся на второй этаж. Старая дверь, ведущая в мою квартиру, находилась с левой стороны и была обита чёрным пошарпанным дерматином.
Я сунул руку в карман в поисках ключей. Нечто звенит. Ура! Ключи найдены. Я вставил ключ в замок, повернул его дважды. И вуаля - я дома.
- Мам, я дома! - крикнул я через весь дом.
- Заходи дорогой, я тебе уже и кушать приготовила. Я думала, ты приедешь раньше, - вышла она ко мне в прихожую, - Боже, ты совсем вымок, снимай скорее одежду, я сейчас наберу в тазик воду, погреешь ноги.
- Успокойся, я в порядке, - всунув ноги в тапки, пожаловался я.
- Ничего не в порядке - забеспокоилась мама.
Я зашёл к себе в спальню. Моя комната была небольшой и немаленькой. Огромное старое деревянное белое окно напротив входа в комнату выходило на здание местного горисполкома. В целом окна в моей квартире не выходили на оживлённую улицу, посему и в квартире было не шумно. Сейчас был слышен лишь звук капель, падающих с крыши после дождя и звук телевизора из гостиной. Так как моим городом мечты, как бы клишировано это не звучало, всегда был Париж, обои в комнате были с узором в небольшие Эйфелевы башни. Полы, как и по всей квартире по-прежнему состояли из старого ДВП и обновлялись только светло-коричневой краской и лаком раз в десятилетие. Двуспальная кровать, занимавшая добрую половину помещения, также была откуда-то из девяностых. Возле кровати, ближе к окну находился коричневый стол примерно из той же эпохи. За входной дверью в комнату находилась старая советская тёмно-коричневая этажерка, на которой стояли ноты и книги, а справа от входа светло-коричневый шкаф для одежды. Мне нравилась моя комната. Для меня она всегда была этаким убежищем от проблем.
- Ужин на столе, тазик я тоже набрала. Помой руки только, - позвала мама.
- Как давно дали свет? - поинтересовался я
- А он и был. К счастью, молния не повредила электричество.
- Но как?
“Скорее всего, это был его очередной фокус. Вот только, как он это делает?” подумал я.
- А вот телефон и вправду не работал.
- Да, я знаю. Я не мог тебе дозвониться, сказать, что буду поздно.
- Я поняла. А я была занята этой дурацкой лампой, - мама вертела в руках старую лампу с острой лампочкой.
- А что с ней? - поинтересовался я, зайдя в тёмную комнату с тарелочкой бутеров.
- Да вот она не работает.
- Она не работала столько, сколько я себя помню. С чего ты вообще решилась её чинить? Она уже старая и потёртая, в некоторых места даже видны сколы. Ты показывала папе?
- Да. Он сказал, что с ней всё в полном порядке. Я просто делала уборку, рылась на антресолях и наткнулась на неё. Я давно говорила Генриху, что нам следует купить тебе ночник. На люстру пока денег нет.
Мой отец частенько уезжает на заработки в Москву, но денег всё равно не хватало.
- Я понимаю и ничего не требую.
- Пойду, принесу свечи и спички. Привнесём в твою комнату немного романтики.
Я улыбнулся, и мама вышла из комнаты. Я включил телевизор, но по всем каналам шло обсуждение происшествия с этой ведьмой или не ведьмой. Я больше, чем уверен, что Поляков знает, где она, но не стал мне говорить. А мне ведь всё-таки любопытно. Чисто теоретически, я могу рассматривать вариант, что Лёха и сам её похитил, но каковы тогда его мотивы? Я выключил телевизор. В комнату зашла мама с кучей свечей и коробком спичек.
- Да, сегодня весь день только про это и говорят, - ворчала мама. - Такую шумиху устроили, только потому, что она была ведьмой. Ну и что?
- Вот и нашего тихого города это коснулось. Думаешь, она и вправду была ведьмой?
- Почему была? То, что её похитили, вовсе не означает, что она уже мертва.
- Но что нужно похитителю от ведьмы без семьи?
- Может, личные счёты.
- То есть ты веришь, что в этом есть что-то сверхъестественное.
- Что сказать? Я не скептик и с разными странностями в жизни сталкивалась.
Да уж, Всё тихо спокойно, и тут появляется Фредди Крюгер - убийца и похититель ведьм. Пойду, простираю твои вещи, - она слегка потрепала мои волосы и поцеловала в лоб, - Ладно, я стирать.
Я повернулся, чтобы взять со стола тарелку. А рядом уже лежал конверт.
- Мам, мне приходила какая-то почта?
- Да вроде бы нет, - донеслось из ванной.
Я распечатал конверт, и там красивым шрифтом с курсивом было написано:
Глава 6
Часы пробили одиннадцать. У Лёши оставался ещё час до знаменательного события.
Открыв дверь подвала, Поляков увидел привычную картину: всё тот же стол, у которого одна ножка уже шатается, на столе зеркало, под столом всё тот же сундук, в котором содержимое каким-то образом постоянно меняется. Я так и не разгадал тайну этого сундука, но скорее всего, он был заколдован.
Так как Лёха много времени проводил в подвале, у него здесь был небольшой холодильник. Он взял оттуда купленный как раз после моего ухода шоколадный батончик. Повертев его немного в руках, он подумал: “А Гера, наверное, тоже любит шоколадные батончики?” Лёшка развернул его, недолго думая, взял в рот и, сделав незамысловатый пируэт вокруг стола, упал на стул.
До того злополучного дня в жизни Лёши не было ничего особенного: он так же, как и все, играл с ребятами на улице в футбол, нередко забегая на лужайку Марфы Сергеевны, забрасывая на крышу ёё дома бумеранг или летающую тарелку, получая от неё потом сполна. Но потом они все вместе пили чай с крендельками и разговаривали о её погибшем сыне. Она всегда рассказывала много забавного из её жизни и не только. Всё это закончилось в один миг. Один миг разделил Лёшкину жизнь на “до” и “после”. Раньше он частенько помогал на лужайке Марфы Сергеевны, поливая с утра цветочки. Из всех детей, пожалуй, ей был ближе всего именно Лёха. Она всё время говорила, что он похож на её погибшего сына. Как бы нам всю жизнь не твердили родители о том, что нужно помогать всем и каждому - это наглая ложь, не всегда доброта вернётся сполна тем же. Паренек с тех пор научился отвечать людям “нет”, и как бы ему не было больно, в его глазах всегда была видна эта мальчишеская смелость. Такого бесстрашия я пока не видел ни в одних глазах.
Дотронувшись до зеркала, стекло стало будто жидким, изображение сменилось и он увидел в отражении меня. Ему нужно было убедиться, что я крепко сплю. К тому времени, станцевав на кровати макарену, я мирно спал.
Поляков достал из-под стола сундук. Он извлёк сначала свечи, а потом и чашу со всем содержимым. Всё было уже давно готово. Он аккуратно расставил свечи вокруг стола, а в центре поставил чашу.