Глеб Царьков – Эпизоды колдовской жизни. Рождение силы (страница 2)

В тот день было невыносимо жарко, что было вполне естественно для конца августа, светило слепящее солнце и совсем не было ветра и облаков.

Мы шли в столовую из жилого корпуса по деревянному мосту, через небольшую речулку, протекающую посреди густого, зелёного леса.

Зайдя в столовую, мы с Лехой стали в очередь. Я особо-то есть не хотел, посему и не взял ничего, кроме чая. Лёшка же помимо чая взял картофельное пюре с куриной котлетой, гороховый суп.

Когда мы уселись за стол, я хлебнул чай и заметил, что он холодный.

- Блин, - тихо произнёс я, поставив гранёный стакан обратно на стол.

- Что такое? - спокойно спросил Лёшка, попивая свой чай.

- Разве у тебя не холодный чай? - спросил я удивлённо.

- Вовсе нет, - спокойно ответил он и улыбнулся, веснушки поползли вверх, ближе к глазам.

- Да ты шутишь?! - не поверил я и взял его стакан и не успев хватить его, тут же поставил на место.

- Отличный чай, не правда ли? - поинтересовался он, снова одарив меня улыбкой.

-Я обжёгся! - пожаловался я.

- А теперь закрой глаза, - попросил он.

Я не осмелился ослушаться, хотя до этого недоверчиво сощурил глаза.

- Теперь представляй, как твой чай нагревается, - продолжил Леха.

- Что? Это ещё зачем? - не понимал я.

- Просто представь! - настаивал он.

- Ладно. Представляю, - неохотно согласился я.

Среди шума столовой, я услышал тихое шипение, доносящееся со стороны стола.

- А теперь открывай.

Я распахнул глаза и заметил, что из чая действительно пошёл пар.

- Ты что, долил мне свой? - спросил я поморщившись.

Лёшка не ответил мне, продолжая пить свой чай.

“У него ведь оставалось совсем чуть-чуть. Он не мог долить его мне, иначе тогда у него ничего бы не осталось. Но он же что-то пьёт? Ладно, я не могу найти этому логичное объяснение”, - подумал я и отхлебнул.

- Ну что? Теперь доволен? - ехидно спросил он.

- Весьма. Только вот, один вопрос. Как ты это сделал? - решил поинтересоваться я.

- Это разве так важно? - спросил Лёха. - Ну, будем считать, что это волшебство. Мы ведь в лагере «Чародеи».

- Я ещё вернусь к этому вопросу, - пригрозил я, продолжая пить свой почему-то горячий чай.

Этот не очень-то обычный день неумолимо двигался к вечеру. И к тому времени, когда мы должны были покидать лагерь, я узнал, что у всех кроме Лёши и в последствие меня был холодный чай и еда. Может, у него здесь работает кто-то из родственников? Ну, вот серьёзно. Как тому, что сегодня произошло, можно найти логическое объяснение? Правильно. Никак.

Здание, где мы жили находилось на месте старой советской турбазы “Заря”. В корпусе было три этажа, но по три кровати в каждой комнате, что для обычного детского лагеря казалось невообразимо хорошими условиями.

Комнатушка хоть и была совсем небольшая и со слегка пожелтевшими ветхими почти отклеющимися обоями, но казалась мне невообразимо уютной. Я сидел на кровати с чемоданом в руках и смотрел в окно, прижмурившись от солнечного света. На меня нахлынули некоторые воспоминания.

В общем, как бы это начать… Меня довольно часто избивали в школе. Собственно, практически каждый день на протяжении последних шести лет. Скажете, бешеные дети в школах сейчас не редкость? И да, я соглашусь, пожалуй. Но то, что вытворяли со мной, казалось мне просто бесчеловечным. Я, в принципе, человек неуклюжий, вечно обо что-то спотыкаюсь или цепляюсь. С возрастом неуклюжесть хоть и очень медленно, но начинала пропадать. Да и кому в школах нужны неуклюжие люди, да ещё и те, которые учатся практически отлично? А я вот был как раз из таких. И, естественно, никому я не нравился, к тому же любил вставлять в любой будь то спор это или разговор свои пять копеек. Любил попантоваться. Точнее, в этом случае это была скорее жизненная необходимость, чтобы хоть как-то повысить свою давно почившую самооценку, которая опустилась ниже плинтуса и, не замечая дна, падала всё дальше и дальше. В то время, как у моих одноклассников были уже неплохие навороченные на то время телефоны, я заявился в школу со старым потрёпанным телефоном марки “Сименс”, с чёрно-беленьким таким экраном, знаете, серебристого цвета с небольшой антенкой, естественно без доступа в интернет. Периодически мне совали в волосы жвачку. Бабушка вычёсывала мне её и это было крайне болезненной процедурой.

После шестого класса меня решили отдать в лицей с музыкальным уклоном, так как набор там осуществляется только с седьмого. У меня музыкальных слух имелся и, даже, возможно, неплохие способности к фортепиано. Поэтому всё было решено - мы уходим из школы. Я считал дни, пока этот ад, наконец, закончится. Я не спал ночами, считая секунды до моего ухода отсюда. Прижимая меня к железным воротам и срывая с меня рюкзак, меня били им же. После, сбегали при виде нашей классной, которой, по сути, было откровенно наплевать, что мы делаем вне территории класса. Зимой, если ты поскользнулся, никто тебя не поднимет и не поможет тебе, а только подойдут посмеяться.

В общем, сказать, что я устал от такой жизни, означало не сказать ничего. Друзья у меня были только в музыкальной школе. Ведь только здесь я и чувствовал себя нужным. С девочкой Аней и её сестрой, близняшкой Верой мы также познакомились в музыкальной школе. Вера ушла после 1-го класса. Помимо музыки Анька занималась художественной гимнастикой, бросив её только этим летом из-за тотальной нехватки времени. Она, как и я, поступила в лицей, чему я, естественно, был несказанно рад, но ей не говорил, чтобы не зазнавалась. К сожалению, она частенько болеет. На неё все даже чихнуть бояться. Мы уже решили, что будем сидеть с ней за одной партой.

За последние несколько лет я сдружился с одним парнем, он играет на аккордеоне, его зовут Макс. Мы вместе играли в небольшом ансамбле, состоящем из двух аккордеонов, клавишных и ударных под управлением Ганса Вивера, педагога, приехавшего к нам из Германии, заинтересовавшись белорусским фольклором. Он, как и Макс ездил на разные конкурсы и в Канаду, и в Европу, где занимал призовые места и получал призы, в том числе и денежные. У Максима нет так называемой “звёздной болезни”, хоть и самомнение у него достаточное. Он бывает довольно резок, возможно, это издержки возраста, которые со временем пройдут. А у Вивера забеременела жена, и он ушёл с работы. Они вместе с ней уехали обратно в Германию к родителям, после чего наш ансамбль, естественно, распался.

В этот ансамбль меня привела моя первая учительница по фортепиано Александра Владимировна, но спустя два с половиной года моего обучения и она ушла в декретный отпуск, через пару месяцев родив мальчика, а сейчас, кажется, вновь беременна, но на этот раз уже девочкой. Следующим моим педагогом стала Анна Григорьевна, но мы, так сказать, не сошлись характерами, и через полгода я вновь сменил педагога.

В последние полгода к нам в музыкальную школу пришла Инга Плесецкая для подготовки к поступлению в этот же лицей. Видимо, она будет учиться в моём классе. Она живёт в небольшом посёлке, недалеко от Магийска, и будет ездить на школьном автобусе. Её отец - водитель грузовика, а мать работает бухгалтером в местном супермаркете.

Но, в целом, с друзьями у меня как-то не складывается. В самом начале моего обучения в музыкальной школе к нам пришёл один мальчик Давид, он был на год старше меня, мы вроде как дружили, сидели вместе, а потом из-за возраста его перевели на класс выше. И мне снова стало одиноко. Очень. Невыносимо. Хорошо, что, хотя бы Аня и Макс у меня ещё остались. А ещё этот Леха. Не знаю почему, но он заинтересовал меня как человек. Он нестандартно мыслит и видит всё абсолютно в ином свете. Он другой. Я думаю, что мне стоит уделить немного внимания его персоне.

Ох, а ещё мне вспомнился мой последний день в школе. О – да! Это было незабываемо. Мне уже было не страшно, что меня ударят или исключат. Я, знаете ли, очень люблю читать и, в принципе, пришёл в последний день в школу просто, чтобы вернуть все учебники и парочку детективов в библиотеку. Библиотекарь меня очень любила за мою ответственность и искреннюю доброту ко всем людям, хотя эта доброта со временем рассеивалась. Вернув все книги, я шёл вниз по лестнице и, дойдя до последней ступеньки, остановился, осознавая, что весь этот ад, наконец, закончился. Шесть лет безумия - им пришёл конец. Оставалось последнее испытание - забрать школьный альбом. Даже не понимаю, зачем он мне сдался, но родители всё-таки заплатили за него немалую сумму денег, так что жаль было бы выкидывать их на ветер.

Я ворвался в класс, за учительским столом неизменно сидела Оксана Рамуальдовна.

- Отдайте мой школьный альбом! – проскрипел я сквозь зубы.

- Где твоя воспитанность, а как же "Здравствуйте, Оксана Рамуальдовна?" - говорила она своим противным гнусавым голоском.

- Вы глухая что-ли?! Или вам что-то непонятно?! Я сказал, отдайте альбом! - я подлетел к её столу вплотную.

- Ты сегодня не с той ноги встал, Герман? – таким же спокойным тоном продолжала говорить Оксана Рамуальдовна.

- Я что-то не ясно сказал?! - я силой вырвал из её рук альбом. - Я больше не намерен здесь оставаться, ни на секунду: документы я забрал, книги вернул. Меня здесь больше ничего не держит.

- Ты можешь быть свободен, - отпустила она.